Все его распоряжения были выполнены прямо-таки молниеносно. Савельев покосился вправо-влево: вокруг него сомкнулись трое дюжих парней, все чисто выбритые, с физиономиями ничуть не злодейскими, скорее уж исполненными знакомой казенной скуки.
Человек за столом, шевеля губами, читал савельевские бумаги — Савельев обратил внимание, что не только русскую подорожную, но и фальшивый немецкий патент на офицерский чин он именно что читал, сразу видно — как человек, безусловно знавший немецкий.
— Без должного почтения стоите, ребятушки, перед персоною, — произнес он не без насмешки. — Цельный прапорщик, да еще немецкий, из княжества-язык-сломаешь… Это где ж такое? Я тебя спрашиваю, твое германское благородие.
— Неподалеку от Баварии, — сказал Савельев.
— Бавария, говоришь… Пиво там доброе, и весьма… А что ж тебе, мил человек, в родном отечестве не служилось?
— Как вам объяснить… — сказал Савельев. — Княжество наше красивое, но очень уж маленькое…
— Понятно, — кивнул человек за столом. — И армия, поди, аж в целый взвод будет? Ну да, хорошей карьеры в такой державе ни за что не сделаешь, это мы понимаем, имеем кое-какое представление об европейских делах… К нам, значит, решил перебраться, господин фон прапорщик?
Савельев пожал плечами:
— А что здесь противозаконного? Приехал с подорожной, честь по чести, со службы в Фалькенгаузене уволен законным образом, согласно прошению, удовлетворенному его светлостью. Законов империи вашей опять-таки не нарушал.
— Экий ты у нас законопослушный, господин фон… — сказал человек за столом. — Душа от радости поет и слеза умиления катится: в наши разгульные времена, при всеобщем-то упадке нравов законопослушного человечка не сразу и встретишь…
Один из молодцов хихикнул, но сидящий ожег его ледяным взглядом, и тот моментально замолчал, даже вытянулся на солдатский манер.
— И ничего тут смешного, Павлуша, — сказал человек за столом. — В кои-то веки заехал в наши Палестины человек чистый и непорочный, аки ангел небесный, а тебе хиханьки-хаханьки… Ну и что же, господин прапорщик? Подыскал службу?
— Да, — сказал Савельев. — Нанялся секретарем к князю Барятьеву.
— А почему ж так? Почему, скажем, не в армию?
— Очень уж хорошее жалованье обещано, — сказал Савельев. — В армии такого не видеть.
— Тоже понятно. Рыбка ищет, где глубже, а человек — где лучше… И кто ж тебя, сокол ты наш, надоумил? Не настолько ты великая персона, чтобы самому с князем где-то повстречаться…
Савельев сказал спокойно:
— Так уж получилось, что познакомился я в трактире с капитаном Тягуновым, главным княжеским управляющим… Он и надоумил.