Тара нахмурилась.
— Кто-то изменил ей дозировку. Кто-то, кому было известно побочное действие сколипана в его изначальной дозе. Кто-то, знавший, что сколипан не вызовет никаких подозрений, даже если его обнаружат во время посмертного анализа крови. Тот, кому было известно — наверняка из ее анкеты кандидата, — что Линдси Торп принимала антигистаминные средства.
— О чем вы говорите?
— Когда я начал расследование, то поговорил с отцом Линдси. Он упоминал, что она страдала дермографизмом. Это доброкачественное, но раздражающее поражение кожи, вызывающее зуд. В таких случаях рекомендуют принимать антигистамины. Со временем длительное употребление подобных средств может привести к гистапении, повышенному содержанию меди в крови — пониженный уровень гистамина вызывает накопление меди.
Лэша все больше беспокоило, что Тара до сих пор не верит ему.
— Не понимаете? Во время клинических испытаний сколипана люди, которые принимали его в больших дозах и одновременно имели повышенное содержание ионов меди в крови, кончали с собой. Линдси Торп тоже принимала большие дозы сколипана. Только представьте, какие душевные мучения она испытывала, учитывая то, что они были внезапны и необъяснимы. Ее донимали чужие голоса, которые она слышала. Она странно вела себя, например включала музыку, которой терпеть не могла. Вы знаете, что Линдси Торп не выносила оперу, но она слушала ее перед смертью. И все это сопровождалось глубоким отчаянием, вызывающим мысли об убийстве и самоубийстве… — Помолчав, он добавил: — Она очень любила своего мужа, но не могла сдержаться. Но я полагаю, она постаралась, чтобы оба ушли в мир иной настолько достойно и безболезненно, насколько это вообще возможно.
Тара ничего не ответила. Лэш продолжал:
— Знаю, о чем вы думаете. Почему она убила мужа? Она не хотела делать этого, но не могла поступить иначе. И даже на грани безумия она не переставала любить Льюиса Торпа. А как убить того, кого любишь? Безболезненно. И уйти вместе с ним. Именно поэтому самоубийства случились ночью — Линдси могла сначала надеть мешок на голову спящему мужу, а потом себе. Вероятно, она дождалась, пока он задремлет перед телевизором. То же самое было и с Карен Уилнер. Работая в библиотеке, она наверняка имела доступ к инструментам в переплетной мастерской. Новый скальпель настолько остр, что даже не почувствуешь, как он вскрывает тебе вену, — по крайней мере, во сне. Впрочем, я уверен, что перерезать вены себе она решилась не сразу и потому умерла позже.
— А что с ребенком? — пробормотала Тара. — С девочкой Торпов?