— Ладно, скажу сам. Больше всего я хочу поцеловать тебя. Ясно? И больше терпеть я не намерен, я и так сдерживался столько времени!
Он схватил Сьюзан за плечи, притянул к себе и прижал к груди. Она от неожиданности только ахнула. Ник обхватил ее лицо ладонями и поднял кверху. Глаза их встретились, и Сьюзан поняла, что тоже хочет больше всего на свете, чтобы Ник ее поцеловал. Еще она поняла, что если Ник сейчас ее поцелует, то ее способность соображать улетучится окончательно.
И, пока она еще ее не потеряла, Сьюзан прошептала:
— Ник, только не здесь. Мне кажется, что они на нас смотрят.
И она кивнула в сторону расставленных по всей комнате портретов.
Сьюзан чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Эта глупая фраза переполняла ее, рвалась наружу. Ей казалось, что если она не произнесет ее вслух, то лопнет от переполняющих ее чувств.
— Ник, мне кажется, что я на седьмом небе от счастья, — все-таки произнесла она.
— Глупышка! — Ник еще крепче прижал ее к себе. — Откуда ты знаешь, как там, на седьмом небе?
— Знаю. Вот так же хорошо, как мне сейчас.
Сьюзан ни в коей мере не считала себя неопытной в вопросах любви. В ее жизни было достаточно мужчин, с которыми она с удовольствием предавалась любовным ласкам. Но то, что она испытывала от близости с Ником, не шло ни в какое сравнение. Она умирала в его объятиях и вновь возрождалась. Падала в черную бездну, в которой не было дна, и взлетала в голубое поднебесье, за белые облака. Она задыхалась от переполнявших ее чувств и плакала от счастья.
Когда они наконец-то сполна насытились друг другом, когда по телу разлилась блаженная истома и не осталось сил даже двигаться, Сьюзан удобно устроилась на груди Ника, обхватив руками его шею. От усталости закрывались глаза, болели губы, опухшие от поцелуев, а язык с трудом поворачивался во рту.
Но Сьюзан, прежде чем провалиться в сладость сна, хотела прояснить волновавший ее вопрос.
— Ты сказал, что рисуешь только тех, кто тебе интересен и кого ты любишь. — Сьюзан провела пальцем по губам Ника. — Но почему ты нарисовал меня? Ведь больше никого с работы, кроме мистера Бали, в твоей картинной галерее я не заметила.
Ник нежно поцеловал ее в ухо.
— А ты не догадываешься?
— Если бы я знала, то не спросила бы.
Ник вздохнул.
— До чего же вы, женщины, странные существа, непонятные такие. Считаете себя проницательными, а очевидных вещей не замечаете. Неужели ты не догадывалась, как я к тебе отношусь? Неужели ты думаешь, что сегодня я уложил тебя в постель только потому, что ты волей случая оказалась в моем доме? Если да, то я очень обижусь. Кто я, по-твоему?