— Я вовсе не чувствую себя священником, черт возьми, — возразил он, вновь обнимая ее. — Ради бога, Диана, тебе просто надо как следует выплакаться и выкинуть все это из головы.
Диана категорически затрясла головой, но какие-то интонации его голоса затронули в ней глубоко спрятанную струнку, и она расплакалась, сотрясаясь в рыданиях. Нортон крепко держал ее, пока гроза немного не утихла, затем аккуратно промокнул платком остатки слез и пригладил рукой ее растрепавшиеся волосы. Диана, наконец, успокоилась, уткнувшись лицом в его плечо.
— Ну вот, — сказал он. — Теперь лучше?
— Нет, — ответила она глухо. — Извини за неблагодарность, но я чувствую себя гораздо хуже.
Он приподнял ее лицо и хмыкнул:
— Выглядишь ты тоже гораздо хуже!
— Спасибо!
— Не стоит. Брент сервис всегда к вашим услугам. Давай выпьем еще шампанского.
Холодный напиток подействовал на осипшее от слез горло Дианы как нектар, но после одного-двух глотков она отставила бокал.
— Если я еще немного выпью, у меня не останется никаких секретов, — сказала она сиплым голосом и постаралась бодро улыбнуться. — Я готова поспорить, что та дама в жемчугах, которую ты встретил по дороге сюда, была бы сильно удивлена, если бы могла видеть нас сейчас.
Нортон обнял ее за плечи.
— Вероятно, она сидит на кровати и трепещет от любопытства по поводу той оргии, которой, как она воображает, мы предаемся.
Диана грустно улыбнулась.
— Вместо этого тебе опять пришлось выступить в роли духовного отца. Прости, Нортон.
— Я только хотел чем-нибудь помочь. — Поколебавшись, он спросил — Диана, почему твое замужество оказалось неудачным?
Она вздрогнула, и он крепче обнял ее.
— Прости, я не хотел злоупотреблять твоим доверием.
Она отрицательно покачала головой.
— Я могу рассказать тебе. Так случилось, что моя маленькая проблема — это результат, а не причина неудачи.
— То есть ухаживания твоего мужа не вызывали у тебя протеста, — сказал Нортон.
— Нет. Совсем наоборот.
Диана устало прислонилась к его плечу, уставившись невидящим взглядом в дальний конец комнаты.
— Я никогда и никому об этом не рассказывала. — Она повернулась и взглянула ему в глаза: — Ты уверен, что хочешь услышать все это?
— Черт, Диана, можешь считать, что я сгораю от нетерпения, — откровенно сказал он. — Но если ты не хочешь говорить…
— До сих пор я не могла даже думать об этом, не то что говорить, — быстро произнесла она, вновь устраиваясь на его плече. — Но с тобой все по-другому.
Диана некоторое время помолчала, затем медленно, тщательно подбирая слова, начала рассказывать, как Энтони Клеаринг пришел в туристическое агентство, где она работала, чтобы заказать путевку для своей матери. Энтони был единственным ребенком очень немолодых родителей, его отец умер, когда ему было восемь лет.