Шарль едва заметно кивнул: мол, согласен. Пусть будет так. Жюли, поскольку сама же только что приняла новые правила игры, одобрительно наклонила голову. Теперь нужно следить. За собой. За ним. И вообще, быть бдительной, иначе ошибки могут загнать ее в угол. До настоящего момента Жюли утешала себя тем, что сама контролирует ситуацию. Теперь же, если пустить дело на самотек, все изменится. Мужчины, они такие, только дай покомандовать! А Шарль, как выяснилось, далеко не безвольный трус. И очень даже может настоять на своем.
— А какой в конце концов вам поставили диагноз, мадемуазель Ренье? — поинтересовался Гюстав, снова желая уйти от неудобной темы.
— Точно никто ничего так и не выяснил, — пожала плечами Жюли. — Я прошла обследование по полной программе. Здорова. Таково заключение почти всех специалистов. Врачи не знают, что со мной было. И я не знаю. Загадочное самоотключение всех систем.
— Вирус, — хмыкнул Шарль.
— А что касается вас, — не осталась в долгу Жюли, — то хуже любого вируса, реального или компьютерного, может быть только мужчина-бездельник. Вот. Если не соизволишь являться на работу как положено, я поеду в Версаль одна. Или нет. Я поеду с Ботом.
— Обещаю выполнить все инструкции, — примирительно заморгал Шарль, пытаясь придать лицу выражение искреннего раскаяния.
Зал сиял огнями, зрители уже рассаживались.
— Сто лет не была в театре! — вздохнула Натали, опускаясь в кресло. — Тем более на Корнеле.
— И я! — Жюли села рядом с ней.
Мужчинам ничего другого не оставалось, как окружить дам, создав обрамление по краям.
— Вот теперь можешь читать программку, — съязвил Гюстав, протянув жене брошюру. Натали в ответ окинула его таким взглядом, после каких обычно долго не живут.
— Помолчите, молодой человек, я разберусь сама. — Ее слова дышали крещенским холодом. В добавление к ним Натали еще заняла подлокотник, абсолютно бесцеремонно скинув руку мужа. А когда тот открыл было рот, чтобы воззвать к справедливости, сказала: — Советую придержать язык. Иначе кактусы сегодня же из оранжереи переедут на улицу. И ничто меня не остановит.
Гюстав только развел руками: видите, с ней совершенно невозможно общаться. Это просто невыносимо. А иногда и опасно для здоровья.
— Здесь сказано, — продолжала Натали, не обращая внимания на кривляния мужа, — что «Сида» раскритиковали в пух и прах.
— Да, — подтвердил Шарль. — Пьеса не отвечала основным требованиям классицизма.
— А это вообще что? — нахмурилась Жюли, давая Шарлю понять, что он слишком увлекся и превратил светский разговор в лекцию.