— Тебе ночные бдения идут на пользу, — признал Сергей.
В путь собрались быстро. Хотя, что нищему собираться, только пояс затянуть. Встали по местам, или, как говорят на флоте, согласно штатному расписанию. Пальцы привычно обвились вокруг труб. Нам не надо было думать, как тащить плот. За трое суток приноровились. Тело само нашло наиболее удобные уклоны, ритм шагов. Оглянулись в последний раз на берег, где только что бурно дискутировали, и пошли. Кто знает, может, уже через несколько дней придется вернуться сюда, толкая плот уже в противоположную сторону.
Четвертые сутки волока…
— Кто в Аральске ходил в магазин? — спросил Салифанов, поднявшись от продуктового рюкзака.
Я не понял его. Нет, общий смысл фразы уловил. Но Аральск, магазин, продавец, покупка — звучало как-то нереально. Это было так давно и так далеко, что мне трудно было связать их и голый, из песка и ракушечника остров, где мы находимся, в единое целое. Это было несоизмеримо! Несколько дней здесь зачеркнули всю прошлую жизнь. Словно ее и не было, а я читал про одного человека, который родился в центре Евро-Азиатского материка, рос себе, ходил в школу и в лес по грибы. Он мне был симпатичен, но его самого и мир, его окружающий, я не воспринимал как реально существующие. Прелестная выдумка, и только! Я мог умиляться, негодовать, даже всплакнуть над случившимися с ним историями, но потом, отодвинув в сторону книжку, пойти на ближайший бархан за сухими ветками саксаула. И вот это была правда. И нескончаемый ветер с моря, и измученные глаза Сергея и Татьяны, и квадратный тридцатиграммовый сухарик на обед, и двенадцать литров воды в баке. У меня не осталось биографии, кроме последних двух недель!
— Кто умудрился свалять такого дурака? — еще раз, уже со злостью в голосе, спросил Сергей. — Что теперь есть? Песок? Или кору с саксаула?
Он держал в вытянутой руке серый бумажный пакет, как будто проверял его на вес.
— Три килограмма муки вместо манки! Куда глаза глядели! — в его голосе сквозило почти отчаяние.
Все его рассчитанное на много дней меню летело к черту. Кто дал маху, сейчас установить было невозможно. Закупки было оптовыми, сбрасывали в рюкзаки кульки, пакеты, банки не глядя, что внутри. Местное население, наблюдавшее масштабы нашего «отоваривания», уже напирало на прилавок, предполагая перебои в снабжении. Мы стали невольными виновниками опустошения складских помещений магазина. В такой суматохе можно было сахар с уксусом перепутать, не говоря уже о манке с мукой, которые по внешнему виду напоминают друг друга. Удивительным лично для меня было то, что мука, в отличие от десятков наименований других продуктов, сдюжила весь путь. Выброс был более сорока процентов.