Говоря это, он вышел из машины, и Хэлен в смятении последовала за ним. В голове ее царила полная путаница. Его машина стояла на тормозе, но, по-видимому, ему никак не удавалось укротить собственные эмоции. Но если ей удалось довести до точки кипения такого невозмутимого и хладнокровного человека, как исполнительный директор фирмы «Райт и Грехем», и даже без особых усилий, тогда, видимо… Но нет. Она не станет развивать дальше промелькнувшую в голове опасную мысль, это прямой путь к безумию, самообману, саморазрушению…
Сердце Хэлен бешено стучало в груди, готовое выпрыгнуть наружу, колени дрожали, и она всеми силами отгоняла от себя предательскую надежду, что Уэстон находит ее такой же притягательной, как и она его. Девушка едва дошла до кафе, приютившегося на углу площади в тени высокого здания, и с неимоверным облегчением почти упала на стул.
Она старалась не встречаться с Виктором взглядом — он немедленно прочитал бы в ее глазах переполнявшее ее смятение. Но тот с неотвратимой силой притягивал ее. Она не могла запретить себе смотреть на него, как не могла запретить себе дышать. А взглянув, девушка прочла в глубине его серебристо-серых глаз свой приговор, и душа ее содрогнулась. Но не от страха, а от чувства, которому Хэлен не могла дать определения.
Наконец Виктор заговорил, и в голосе его зазвучало не что иное, как несомненная холодная неприязнь, и это подсказало Хэлен, что все ее безумные надежды оказались нелепыми и смехотворными:
— Вам известно о моих сомнениях на ваш счет. Они не исчезли и после того, как я познакомился с вашей семьей. И мне было бы гораздо спокойнее, если бы вас все же отстранили, а порученную вам работу доверили кому-то другому, как я и предполагал вначале. Так как прямых доказательств вашей вилы у меня не было, я не стал поднимать этот вопрос. Но вы должны признать, что я поступил беспристрастно, и поэтому вы обязаны заплатить мне долг — это будет только справедливо.
Она не обязана ему ничем! Просто до сих пор еще у нее не было случая высказать ему это прямо. Сжав губы, Хэлен подождала, пока он кончит объясняться с официантом на португальском, и когда тот отошел, осведомилась очень вежливо:
— И каким образом, вы полагаете, я могу это сделать, кроме того как просто выполнить мою работу, за которую мне платят?
Виктор умел использовать высокомерие в качестве оружия. Девушка холодно взглянула на него, отмечая, что приглушенный свет отбрасывает глубокие темные тени вдоль его резко очерченных скул, и быстро отвела глаза, задержав дыхание и напомнив себе о ненависти к этому человеку, и всеми силами сосредоточиваясь на ней, потому что это было единственное спасение от властного воздействия на нее его близости.