– А что, позвольте узнать, вы о нем слышали? – нахмурился Сорокин.
– Болтают, будто бы он был недавно принят в Высшее интендантское училище без экзаменов… В Сети болтают. Я еще в Твери узнал об этом. Плюс еще кое-какие отдельные факты о высшем командовании. Всем и каждому рты не заткнешь…
– Сплетни! – отрезал Сорокин. – Чушь!
– А я не знаю, сплетни или не сплетни. Мне-то, собственно, и дела нет. А только если подчиненные ругают начальников, пусть даже облыжно, это не есть порядок. Если имеют место злоупотребления, даже самые невинные, – это тем паче непорядок. А как не злоупотреблять? Не порадеть родному человечку, а? По сути, нас бьют за то, что мы люди…
Магазинер задвигался, запыхтел, отер рот, но ничего не сказал.
– Продолжайте, – бросил Сорокин.
– Мы – люди, а чужие – нет, – заявил я. – В нашем понимании они скорее киберы с жесткой программой, безжалостные, логичные и до тошноты последовательные. Кто они биологически, я понятия не имею, но психологически они – киберы. Им нужен Экипаж как идеально настроенный инструмент, а мы не способны создать его. Как раз потому, что мы люди. В прежних социумах лишь малая часть населения служила в армии, да и то начальство сплошь и рядом закрывало глаза на некоторые вольности подчиненных, – а мы загнали в рамки жесткой дисциплины все население Земли и хотим, чтобы все шло как по маслу? Не будет этого. Не бывает. Никогда не было. Уголовные уложения средневекового Китая пронизаны пониманием: люди есть люди. Даже в феодальной Японии… Вы знаете историю о крестьянине Согоро?
– Не понимаю, при чем тут Китай и Япония? – довольно грубо прервал меня Сорокин. Я был готов к этому и не вспылил.
– Угодно ли вам выслушать?
– Продолжайте, – буркнул полковник. – Я слушаю.
– Так я расскажу. Этот Согоро жил во время сёгуната Токугава и был старостой деревни – завидная для крестьянина должность! Но однажды он подал жалобу на имя сёгуна, на что категорически не имел права и за что должен был подвергнуться жесточайшей из казней вместе со всей семьей. Так и вышло. Сёгун проявил снисхождение лишь к детям Согоро – им просто и без затей отсекли головы. Согоро нарушил закон, и сёгун нарушил закон. Заметьте, это произошло в самом дисциплинированном обществе, какое мы знаем!
– Он что, был ненормальным, этот Согоро? – спросил Сорокин.
– Наоборот. Из-за алчности князей – даймё – в провинции назревало крестьянское восстание. Самураи утопили бы его в крови. Согоро спас многие тысячи жизней. Но по закону он должен был подать жалобу – кому? Своему же князю, на которого жаловался. С понятными последствиями. А теперь представим себе, что чужие начали действовать уже тогда. Крестьянин нарушил закон – ну ладно, черт с ним, букашка он. Но раз сёгун нарушил закон из человеколюбия – значит, наказать всю Японию! Астероид ей на остров Сикоку…