— Да, весьма любопытно, — тихо сказала Аделия. — Все жертвы шли к реке или были на берегу…
Кем невинно бежал рядом. Еще пару дней назад он был грозно вздут после дождей. Аделия наблюдала из крепостной башни, как бесновалась река. Теперь Кем вернулся в прежние берега и снова прикидывался паинькой.
Неужели никто прежде не обращал внимания на тот факт, что река прямо или косвенно присутствует в каждом убийстве? Это еще одно общее во всех преступлениях. Разумеется, замечали, подумала Аделия. Местный коронер не совсем уж дурак. Но внимания действительно не обращали, ибо смысл этого совпадения от всех ускользал. Для города Кем был всем: главной улицей, товарной артерией и даже прачечной. Деревья на его берегах поставляли топливо, материал на кровли и мебель. То, что дети исчезли поблизости от реки, никого не могло насторожить. В Кембридже вся жизнь вертелась вокруг воды!
Но с подсказки Ульфа Аделия вдруг осознала, что и Симон продолжил ряд «жертв Кема». Его могли убить как угодно, но утопили. Теперь в простое совпадение не верилось.
— Да-а, — протянула она в задумчивости, — река и впрямь во всем замешана…
Вечерело, и Кем стал еще оживленнее. В тех лодках, что плыли против садящегося солнца, лица людей едва угадывались. Те, кто после дневных трудов направлялся за город, приветствовали тех, кто возвращался с окрестных полей. Иногда, когда возникали заторы в движении, мужчины и женщины переругивались. Утки невозмутимо сновали между плоскодонками, лишь изредка заполошно перелетая. В камышах, громко гогоча, дрались лебеди.
— Вы думаете, что чудовище уволокло Гарольда и других на Вандлбери? — спросил Ульф.
— Нет. Такое дело не делается на юру.
Аделия отказалась от первоначальной мысли, что убийства были совершены на «чертовой горе». Уж очень открытое место. Укромных пещер там не имеется. Душегуб долго мучил детей, и ему нужно было какое-то уединенное место: подвал или дом в лесу. Чтобы можно было незаметно прийти и уйти и никто не услышал крики. Холм Вандлбери — место, конечно, тихое и отдаленное. Зато с вышины звук далеко разносится. Агония — дело шумное, а Ракшас вряд ли затыкал жертвам рот из страха быть услышанным. Это лишило бы его удовольствия.
— Нет, — решительно сказала Аделия, — он, может, и относил трупы на гору, но убивал в другом месте. Ты прав, Ульф: его берлога где-то у реки.
Мимо к центру города плыла большая лодка, на носу которой сидел на цепи ярмарочный медведь. Торговки, возвращавшиеся домой в плоскодонках с пустыми корзинами, прилежно заработали шестами, держась подальше от грозного зверя. Бродячие циркачи хохотали и пихали косолапого в бок, чтобы тот погромче ревел.