Ракшас хоть и зверь, но умный и догадливый. Если он, не дай Бог, учуял в сэре Роули угрозу для себя… о, этот дьявол ни перед чем не остановится… Страшно подумать, что сразу два дорогих ей человека, сэр Роули и Ульф, находились в смертельной опасности!
И тут Аделию ошеломила новая мысль: «А ведь Ракшас вертит нами как хочет! Мало-помалу всех загоняет в крепость. Если мы от страха не будем казать носа из замка, то никогда не настигнем его! Я должна остаться в городе и продолжить следствие».
Вслух салернка сказала:
— Ульф, изложи сэру Роули свои мысли насчет реки.
— Не хочу. Он скажет, что это чепуха.
Аделия вздохнула: мальчик явно ревновал ее к сборщику податей.
— Рассказывай, а там посмотрим.
Мальчик уныло оттарабанил свои соображения.
Пико действительно высмеял его.
— В этом городе все живут возле воды. Кто не идет к реке, тот от нее возвращается.
И брата Гилберта в качестве подозреваемого он отверг с порога:
— Что за вздор! Хилому монаху, набожному постнику Гилберту, слабо перебрести кембриджскую вересковую пустошь — что уж говорить о пустыне! Я не представляю его в роли руководителя банды!
Они горячо заспорили.
Гилта пришла с завтраком для сэра Роули и подключилась к диспуту.
Несмотря на мрачную тему обсуждения, разговор был полон шуток и взаимных подначек. Досталось и Аделии. Ее добродушно шпыняли сэр Роули, Гилта и даже Ульф. Она и сама подпускала беззлобные шпильки. Как же она любила этих людей! Шутить и смеяться с ними — несказанное удовольствие. Для вечно серьезной и сосредоточенной Аделии это оказалось в новинку, и она радостно осознавала, что это, наверное, и есть счастье — находиться в кругу близких людей, любить и быть любимой. Hic habitat félicitas. Здесь живет радость.
На кровати, благодушно пикируясь с ней, уплетал ветчину красивый крупный мужчина — жуткое скопище пороков, но все равно чудесный… Пико принадлежал ей, а она — ему. Из ослабленного горячкой сэра Роули исходила такая сила, что Аделия могла свернуть горы…
Несмотря на волнение, Аделия понимала, что да, это любовь на всю жизнь, но безответная, печально-безнадежная. Каждая минута в обществе сэра Роули подтверждала, что перед ним нельзя показывать свои слабости: он либо разочаруется, либо ухватится за возможность манипулировать ею. Они были такие разные, и каждый гнул другого под себя. Никакие чувства не выдержат подобного противоборства.
И сама их доверительная близость подходила к концу. Рана быстро заживала, сэр Роули чувствовал себя много лучше и уже не позволял Аделии мыть и одевать его, предпочитая услуги Гилты и леди Болдуин. Гилта — понятно, служанка. Но леди Болдуин! Жена шерифа! Сэр Роули простодушно, но не без ехидства пояснил: незамужней женщине не подобает лапать мужчин.