— Молись, сестра, — сказала она с искренним чувством. — Святой Петр непременно поможет тебе.
В передней части ларца было окошко, заделанное тончайшим перламутром — можно было различить, что находится сразу за ним: на бархатной подушечке лежали косточки ладони, сложенной для благословения.
— Если хотите, можете поцеловать сустав его пальца.
Монахиня показала на стоявшую на раке украшенную золотом и драгоценными камнями дароносицу. В ее бок была инкрустирована косточка святого Петра.
Трапециевидная кость. Возвышенного настроения Аделии как не бывало. Она опять стала рассудительно-деловитым «доктором мертвых».
— Я заплачу еще пенни — дайте мне посмотреть на весь скелет, — сказала салернка монахине, которая стояла на коленях чуть поодаль от нее, с другой стороны постамента.
Та не моргнув глазом согласилась. Сняла дароносицу и открыла крышку ларца. В процессе ее руки оголились почти до локтя, и Аделия увидела багрово-синие синяки. Монашка заметила ее округлившиеся глаза, но только улыбнулась и, опуская рукава, обронила неопределенное «Господь милостив!».
«Господь, может, и милостив, — подумала Аделия, — но здешняя монастырская жизнь вряд ли сладка…»
Аделия встала с колен и, не спрашивая разрешения, схватила одну из толстых свеч, чтобы получше осмотреть раку. Очевидно, Петр при жизни был небольшого роста. Ларец был ему, как костюм не по росту — скелетик занимал половину пространства. За вычетом трапециевидной кости, которая была вделана в дароносицу, руки и ноги были в полной сохранности. Преодолев накат сентиментальных слез, Аделия холодно констатировала: ни одна из костей скелета не повреждена. Никто не вбивал гвоздей в руки или ноги мальчика. Никто не подвешивал его за ребра. То, что настоятель Жоффре считал раной от удара копьем в живот Петра, было скорее всего более или менее обычным разрывом ткани раздутого в воде разлагающегося тела. Живот попросту «треснул».
Только на костях таза были те же отметины, что она видела у других детей: следы хаотичных ударов неизвестным многогранным острым предметом.
Аделии понадобилось усилие воли, чтобы не протянуть руку и не вытащить пару костей для более тщательного осмотра. Это бы вызвало скандал. Но даже не прикасаясь к останкам, она сделала однозначные выводы.
Очередь за ней роптала.
Аделия дала пенни монахине, поблагодарила ее и пошла прочь.
При выходе монахиня с книгой отзывов почти строго спросила Аделию:
— Ну, госпожа, ушла ваша хворь? Мне велено записывать все чудеса, совершенные святым Петром.
— Сформулируем так — мне полегчало, — сказала Аделия.