Обвинитель прокашлялся.
– Напоминаю, – сказал обвинитель, – что за уклонение от показаний мы будем вынуждены привлечь вас к уголовной ответственности.
Судя по всему, Нэнси на тот момент это было глубоко безразлично, но суд не мог потерять такую нужную свидетельницу.
Обвинитель налил ей воды из графина. Нэнси отпила маленький глоток и в очередной раз постаралась собраться с духом.
– Скажите, – ласково сказал обвинитель, – правда ли, что некий Стив Рэндон именно в тот день, за три дня до гибели вашего мужа, признался вам в любви?
– Протестую! – вскочил мой адвокат.
На что судья только махнул на него рукой, мол, это такое столь специфичное дело, и здесь важен каждый факт, и чтоб мой адвокат больше не мозолил, как муха, следствию глаза бесконечными протестами.
Пока судья и мой адвокат махались руками, Нэнси забыла вопрос.
– Стив Рэндон признался вам в тот день в любви? – вновь забил обвинитель острый гвоздь в биографию моей Нэнси.
Я покачала головой, я и не подозревала, насколько хорошо люди в нашем городе осведомлены обо всех тонкостях судеб своих соседей.
– Да, – чуть слышно произнесла полуживая Нэнси, ведь у нее не было никакого выхода из этого абсурда.
– Насколько для вас были важны слова этого человека? – спросил тем временем обвинитель и тут же спохватился, так как свидетельница не могла ответить на этот вопрос словами «да» или «нет».
– Для вас были важны слова этого человека, Стива Рэндона? – спросил обвинитель.
Нэнси некоторое время помолчала, а потом ответила.
– Да, – сказала Нэнси.
Зал ахнул.
– Тогда почему вы были к тому времени замужем за другим человеком? – спросил обвинитель.
Но так как Нэнси было разрешено отвечать на вопросы либо утвердительно, либо отрицательно, а данный вопрос под эту концепцию не подходил, она вызывающе промолчала.
– Выйти замуж за Билла Корригана вас вынудили некоторые обстоятельства? – переделал вопрос обвинитель.
– Протестую! – вскочил мой адвокат.
– Да, – сказала Нэнси.
– Вас заставили это сделать родители? – спросил обвинитель.
– Протестую! – громко сказал мой адвокат.
Нэнси посмотрела на своих родителей, скорбно сидящих в первом зрительном ряду и, печально вздохнув, сказала:
– Да.
– Значит, этот брак был не по любви? – сказал обвинитель.
– Протестую! – еще громче сказал мой адвокат.
– Да, – тихо сказала Нэнси.
– Значит, вам было плохо в этом браке? – сделал вывод обвинитель.
– Протестую! – орал что есть мочи мой адвокат, но его никто не слышал.
– Да, – еле слышно прошептала Нэнси, и все ее прекрасно расслышали.
Я увидела, что моя толстая сестра Роза достала из огромной дамской сумки брикет с нюхательной солью, понюхала содержимое брикета сама и дала понюхать своему мужу, луковице Вилли. Вот уж они не думали и не гадали, что однажды ввяжутся в такую неприятность.