Слишком поздно она поняла, что лучше было бы попытаться уговорить его. Ее презрительные слова заставили его вспыхнуть, напомнили все унижения, которые он испытал, поверженный на землю Вегасом. Для человека с его характером сознание того, что он был унижен и выставлен трусом, вполне объясняло поиски утешения в бутылке; а опьянение усилило обманчивое представление, что достаточно прошептать Тине на ухо несколько льстивых слов, чтобы вернуть себе ее расположение. Однако выражение отвращения на ее лице и резкий отказ развеяли эту веру, и улыбка на лице Тео сменилась гримасой гнева.
Он грубо потащил ее на танцевальную площадку, силой подавляя все возражения. Она не могла устроить сцену и отчаянно смотрела в сторону стола, за которым сидели мужчины, не подозревавшие о ее трудном положении. Тина поняла, что им ее не видно из-за толпящихся вокруг незнакомых людей, и до боли прикусила губу, сдержав крик, когда Тео сжал ее и заставил танцевать. Она закрыла глаза и все усилия направила на то, чтобы вытерпеть его слишком крепкое объятие и запах виски, но не успели они сделать и нескольких шагов, как раздался ледяной голос:
— Бренстон, сеньорита Доннелли закончит танец со мной!
Тина не понимала, что произошло, но секунду спустя Тео окружили веселые мужчины, как будто обрадовавшиеся его обществу, и, подталкивая, увели к бару, прежде чем танцующие смогли услышать его гневные слова. Освобождение произошло так стремительно и неожиданно, что Тина ошеломленно стояла перед мрачным Рамоном, не в силах поверить, что она свободна. Но когда он обнял ее за талию и повел среди танцующих, чувство облегчения тут же исчезло. Потому что он с нескрываемой досадой спросил:
— Неужели вам всегда нужно играть с огнем? Разве вы не поняли еще, что Бренстону нельзя доверять?
Тина вскинула голову. Он считает, что она искала общества Тео? Разве она не показала ясно, что не желает иметь с ним ничего общего, что он вызывает у нее отвращение, даже пугает? Она раскрыла рот, собираясь возразить, но слова застыли в горле, когда она увидела блеск его буйных голубых глаз. Никогда раньше не видела она такого гнева!
Музыка неожиданно кончилась, и у Тины не было сил сопротивляться, когда он не повел ее назад к обществу мужчин, а вывел в безлюдный сад. И не останавливался, пока они не оказались так далеко от дома, что музыка была еле слышна. В темноте, окруженная густой массой кустов, на фоне которой белый вечерний костюм подчеркивал ширину его плеч, Тина, замирая от волнения, ждала его слов. Ждать пришлось недолго.