Последний день школьных занятий. Последний урок. Последняя минута.
Звучит звонок — тоже последний.
И тотчас раздаётся радостный вопль свободы, как будто внезапно выпустили из тюрьмы толпу заключённых, которых кто-то помиловал.
Остаюсь в классе один, словно на кладбище. Стулья и парты, такие живые и нужные весь год, пока витали над ними наши страхи и сумасшествия и терзали их наши ручки и карандаши, теперь замерли, как надгробия. Кругом смертельная тишина. На доске запись, сделанная торопливым почерком. Это Мечтатель по-своему пожелал нам хороших каникул.
«Кто ожидает, получает ожидаемое. Кто надеется, порой получает и неожидаемое».
Сентенция Гераклита[41].
А по-моему, это насмешка: я утратил всё, на что надеялся.
Вот так, подобно фейерверку, и заканчивается учебный год. Этот длился целую жизнь. Я родился в первый день занятий, вырос и постарел всего за двести дней. Теперь меня ждёт едва ли не Страшный суд, выставляющий оценки, а потом, надеюсь, начнутся райские каникулы… Меня переведут в следующим класс, и с довольно неплохими результатами.
Однако, благодаря Беатриче, я понял важное: нельзя терять в жизни ни единого дня. Я думал, что располагаю всем, но не имел ничего; Беатриче, напротив, ничего не имела, а на самом деле обладала всем.
С Ником и другими ребятами мне больше нечего делать вместе. Они из-за меня проиграли. Я так и не объяснил им, что случилось. И мне неважно. Мне совершенно неважно. Сильвия дала мне какое-то письмо, но я даже открывать его не стал. Не хочу читать. У меня нет сил на новые страдания.
Борода, школьный сторож, заглядывает в класс и видит, что я сижу, уставившись в пространство.
— За все три года ни разу не замечал, чтобы ты последним выходил из класса. Что случилось? Оставляют на второй год?
— Нет, просто задумался…
— Ну, в таком случае они и вправду совершили чудо!
Мы вместе смеёмся, он хлопает меня по плечу, и этого достаточно, чтобы вернуться к жизни.
Дойдя до середины коридора, бросаюсь обратно и кричу:
— Не стирайте!
Школа — это мир наизнанку: здесь никогда не пишут чёрным по белому, а только наоборот. В школе многое делается для того, чтобы всё улетучилось, как лёгкая белая пыль от мела.
Борода не услышал меня, и тряпка для доски — оружие стольких сражений — неумолимо стирает надежды Мечтателя.
И к Беатриче, весь слезах, взываю «Ты умерла? Ты позабыла землю!» И благостному утешенью внемлю[42]».
Данте Алигьери, «Новая жизни», XXXI
Лето — ради него стоит жить, но нынешнее оказалось другим. Не слышалось радостных возгласов, кругом царила тишина. И я никого не видел всё лето. Провёл почти три месяца в горах, в гостинице, куда обычно приезжаем. Мне впервые захотелось сюда. Захотелось тишины. Захотелось побродить одному. И не нужны оказались ни новые друзья, ни новые знакомства с девушками ради того лишь, чтобы похвастаться перед Ником после каникул. Мне нужны были мои родители. И дневник Беатриче, потому что в нём содержался луч счастья. Мне хотелось найти главное, и в горах это легче сделать.