Он снял трубку.
— Алло! — произнес Саймон.
— Могу ли я поговорить с мистером Темпларом?
Саймон оперся рукой о стену, чтобы не упасть.
— А кто его спрашивает?
— Трапани.
— Джулио! — воскликнул Саймон. Он не узнал этот голос, поскольку совершенно не ожидал его сейчас услышать. — Похоже, прошло уже много лет с нашей последней встречи — а я так и не появился на ужин.
— Все в порядке, мистер Темплар. Я и не ждал вас, после того как узнал о случившемся. Я позвонил сейчас только потому, что уже поздно, и не знаю, нужен ли вам на сегодня номер.
Святой нахмурился.
— Что это, черт побери? — медленно произнес Саймон. — Ты стал прорицателем и гадаешь с помощью магического кристалла или что-то в этом роде?
Джулио Трапани рассмеялся:
— Нет, с кристаллом у меня ничего не получается. Просто по пути назад здесь останавливался сержант и все мне рассказал. Он поведал, что вы каким-то образом оказались впутаны в убийство, а мисс Чейз забрала вас к себе. Поэтому я, конечно, знал, что вы будете очень заняты. Она попросила вас остаться?
— Давай я перезвоню тебе через несколько минут, Джулио, — сказал Святой. — Здесь много всего произошло, и мне нужно снова связаться с полицией. — Он сделал паузу, а затем ему в голову неожиданно пришла иная мысль: — Послушай, а сержант Джессер случайно не задержался у тебя?
Ответа не последовало.
— Алло! — крикнул Саймон.
Молчание. Он нажал на рычаг — аппарат хранил молчание. Не раздалось даже щелчка. Саймон подождал еще немного, а потом понял, что молчание в трубке вызвано не разрывом связи, а какой-то более серьезной проблемой, решить которую будет гораздо сложнее.
Он повесил трубку и проследил за проводом глазами. Тот шел вдоль края стенных панелей до входной двери и исчезал в отверстии, просверленном с краю проема. Потом Саймон резко развернулся. Он вдруг понял еще одну вещь. Он остался в коридоре один — дворецкого больше не было видно.
Левой рукой Саймон достал из нагрудного кармана фонарик и выскользнул из входной двери. Телефонный провод шел по краю двери, потом продолжался по внешней стене. Саймон вел по нему тонким лучиком, проследовал мимо освещенного окна над крыльцом, с которого спустился несколько минут назад, и добрался до места присоединения провода к фарфоровым изоляторам под свесом крыши. Куда провод мог идти дальше, теперь было сложно определить — он уходил вниз, падал на балкон, а оттуда тянулся в темноту подъездной дорожки.
Святой выключил фонарик и замер. Через несколько мгновений он пересек террасу, подъездную дорожку, слился с тенью большого лаврового дерева на краю лужайки и снова замер, не дыша. Темнота перед ним была непроницаемой даже для него. Но слух послужит его целям почти так же хорошо, как зрение. Стояла такая тихая ночь, что Саймон почти слышал плеск удаленной реки. Он ждал несколько минут, которые ему казались часами и могли бы показаться неделями мародеру, который не сумел бы уйти далеко после обрезания провода. Саймон тем временем пытался понять, в какой именно момент разговора прервалась связь. Это вполне могло произойти тогда, когда Трапани решил, что Саймон закончил говорить, и повесил трубку… Святой ждал, но не услышал ничего — не треснула ни одна ветка, не шелохнулся ни один лист.