— Плевать. Во всяком случае, тут не на что смотреть.
Она сбросила халат на пол и осталась стоять в костюме Евы — надо сказать, он стал ей на два размера велик. По ее указке я вытащил из шкафа джинсы и футболку. Эбби оперлась на меня, пока я помогал ей надеть трусы. Они свободно болтались на бедрах. Эбби посмотрела через плечо и обнаружила, что в коридоре стоят двое санитаров и пялятся на нее.
Она шепнула:
— Бесплатное развлечение.
Я помог ей просунуть ногу в штанину.
— Я так старалась поскорее убраться из этого места. А теперь не могу с ним расстаться.
Я застегнул ей джинсы и натянул футболку. Эбби не нуждалась в лифчике. Она надела кепку и сунула ноги в шлепанцы. Я в последний раз подкатил ее к окну, откуда можно было полюбоваться сверкающим вдали океаном. На горизонте виднелись рыбачьи лодки и авианосец — он шел на север, в Мэйпорт, где жены моряков ждали своих мужей, держа на руках одетых в синее младенцев.
Одеваясь, Эбби снова утратила равновесие. У нее задрожали колени, к горлу подступила тошнота, и ее вырвало. Я нагнул Эбби над раковиной и вытер ей рот. В коридоре послышались шаги. За дверью стоял подросток. Я несколько раз его видел — прыщавый мальчишка, внук пациента из соседней палаты, на четыре дюйма ниже меня. Эбби открыла глаза и спросила:
— Что?
Парень отвел взгляд, попытался что-то сказать, но не смог — просто указал в сторону соседней двери и ушел не оборачиваясь. Два года назад ни один мужчина не был на такое способен. Но мы уже привыкли.
Мы спустились на лифте, и между шестым и четвертым этажами Эбби вырвало еще раз. Мы вышли на парковку, я уложил жену на переднее сиденье и завел мотор. Через четыре часа мы были дома.
Полный круг.
9 июня, вечер
После полета мы вернулись в хижину. Пока Эбби спала, я побежал под дождем к Бобу, чтобы попросить кофе. Когда я вошел, он указал на экран телевизора.
— Ваших приятелей сцапали.
Он прибавил громкость. На экране журналистка стояла в больничной палате и подносила микрофон какому-то типу с подбитыми глазами, синюшным лицом и сломанным носом. Он гнусавил так, будто страдал от сильнейшей простуды. Это был Верл — широкоплечий, коротконогий «тролль», которого я треснул револьвером по голове. Рядом с ним стоял «шахтер», он же Бафф — тот, кто первым подошел к Эбби. Очки у него висели криво, они были сломаны и склеены скотчем. В последний раз, когда я его видел, он выбегал из сарая с Ракетой, вцепившейся ему в промежность. Сейчас «шахтер» говорил… шепотом.
— Ну да, он возник прямо из ниоткуда. Как тигр. Ничего подобного раньше не видел. Он размахивал какой-то хре… то есть штукой. Как бешеный.