Потом жена Тобера, Анке, низенькая плотная женщина, одетая во все черное и так же, как и муж, олицетворяющая собой тип старой семейной прислуги, проводила ее наверх. Весьма необычно, отметила Оливия, поднимаясь по широкой, изгибающейся лестнице, что в современном мире семья мистера Ван дер Эйслера не испытывает трудностей с прислугой. Его прекрасно обслуживают в лондонском доме, то же самое чувствуется и здесь. Этот дом, вероятно, принадлежит его матери, хотя, по всей видимости, еще будет возможность узнать это…
Комнаты Оливии и Нел были рядом и имели общую ванную. Обе были очень мило обставлены мебелью из палисандрового дерева и выдержаны в мягких пастельных тонах. Оливия, проведя рукой по поверхности стоящего у постели столика, решила, что дом просто великолепен. Она не могла дождаться утра, чтобы осмотреть его снаружи. Нел, дернув Оливию за руку, вернула ее к действительности. Девушка привела себя и девочку в порядок, и они снова спустились вниз. Оливия заметила, что Нел совершенно переменилась, она смеялась и резвилась и совсем не походила на того несчастного ребенка, которым выглядела в Амстердаме. Может быть, когда он женится на Рите, все будет по-другому.
Когда они вошли в комнату, мистер Ван дер Эйслер прервал разговор с матерью и непринужденно сказал:
— Мы поужинаем рано, и мне надо будет уезжать. Садитесь, Оливия, выпейте чего-нибудь. Нел, Анке приготовила твой любимый лимонад, и ты в виде исключения можешь сегодня поужинать с нами и лечь спать попозже.
За это он был вознагражден объятием и массой поцелуев.
— Ты самый лучший дядя на свете, — сказала Нел. — Как было бы здорово, если бы я могла здесь жить с тобой, а в Англии с бабушкой.
Его мать мягко напомнила ей:
— Но ты будешь скучать по маме, дорогая.
— Нет, не буду, все равно ее никогда нет дома, только эта противная фрейлейн Схалк. У нее бородавка…
— Наверняка твоя мама может найти кого-нибудь без бородавки.
Нел с сомнением покачала головой.
— Я поговорю с твоей мамой, — пообещал мистер Ван дер Эйслер, — и мы посмотрим, не сможет ли она найти кого-нибудь, кто будет тебе нравиться.
— Оливия! — радостно крикнула Нел. — Разве это не ты? Пожалуйста, скажи «да».
Мистер Ван дер Эйслер произнес успокаивающим тоном:
— Оливии нужно будет вернуться к своей маме и бабушке, Нел.
Оливия увидела, что маленькое личико девочки наморщилось — она готова была вот-вот разрыдаться.
— Но ты ведь можешь, — сказала она громко, — время от времени навещать меня, у тебя много каникул.
Мевра Ван дер Эйслер с энтузиазмом поддержала это предложение: