— Я ем нормально, — возразила она. — Просто миссис Стюарт готовит слишком обильно. Она так заботится обо мне.
— Скажи ей об этом сама. Ей будет приятно. С удивлением Стефания отметила, что он держится холодно и спокойно, как будто бурного взрыва желания, исходившего от него несколько минут назад, вовсе не было. Она глубоко вздохнула.
— Гарри, мне надо с тобой поговорить.
— Ты уверена, что разговор действительно необходим?
— Это очень важно для меня.
— Может быть, ты собираешься мне сказать, что беременна?
— Конечно, нет. Прошло еще слишком мало времени.
— Но ведь есть разные тесты? — В его голосе слышалась явная заинтересованность.
— Да, но мне они не нужны. Во мне нет ребенка.
— Почему ты так уверена?
Потому, что уж я-то бы знала, если дитя от тебя зародилось бы во мне! Вместо счастья я чувствую только пустоту, подумала она печально, а вслух сказала:
— Женская интуиция.
— Не очень-то надежный прибор.
Она подумала, что он имеет в виду ее отношение к Армандо, и сжала губы. В это время принесли чай. Подавая ему чашку, она сказала:
— Ты, пожалуй, прав, моя интуиция подводила меня долгие годы. — Немного помолчав, она осмелилась: — Скажи, а почему ты не сказал, что это не ты, а Армандо убрал лестницу от дерева и оставил меня там мерзнуть?
— Потому, что это было бы слишком просто, — ответил он, немного помолчав. Его рука прикоснулась к шраму на лице.
— Но ведь тебя отослали из дома! — Она всхлипнула. — После этого происшествия ты вынужден был приезжать в поместье только на каникулы.
— И даже тогда у меня возникали проблемы, ты это хочешь сказать?
— Пойми, я хочу разобраться. Ты, наверное, очень страдал…
И когда видел меня, обласканную Стэнли Льюисом, тебе хотелось взять реванш и отомстить мне, как невольной соучастнице случившегося, подумала она про себя.
— Меня поместили в одну из лучших частных школ в стране, а потом дали возможность учиться в университете, — сухо сказал Гарри. Он взял сандвич себе и протянул ей. — Страшное наказание, настоящее рабство.
— А…а, — протянула Стефания, — но я думала…
— Я знаю, что ты думала, — ответил он. — Но скажи: зачем ты затеяла этот разговор, Стеффи?
— Решила, что пришло время извиниться перед тобой за все, в чем виновата.
— Считай, что сделала это. — В его голосе не было никакого выражения. — Все те события давно быльем поросли…
— Но они все еще влияют на нашу жизнь. — Она понизила голос: — Почему ты купил Корнуэлл-Хаус?
— Да все просто! — Он оживился. — Я всегда хотел здесь жить.
Она побледнела.
— Значит, я — всего лишь часть твоего плана?
— Да, — он криво улыбнулся, — что только еще раз доказывает, какими недальновидными мы бываем в наших амбициях. — Он помолчал. — Стефания, я тоже хочу тебе кое-что сказать.