Она не отвела взгляда. Не дрогнула. Не выпустила его виски, только начала слегка их поглаживать, словно успокаивая его.
— А когда ты просыпался? Что-нибудь напоминало тебе…
— Ничего. Никаких следов. Я всегда оказывался в своей комнате, в той самой, где родился, рос и жил всю жизнь. Сухие листья на полу. Все. Больше ничего. Теперь ты считаешь, что я псих?
— Нет. С какой стати? Ты просто можешь быть одержим этим злым духом.
— Дженнифер О'Хара, что ты несешь? На дворе двадцатый век!
— Ну и что? Можно подумать, мы сегодня знаем о Боге и дьяволе больше, чем наши предки пятьсот лет назад! Да, в космосе их не нашли, но их там, собственно, и не должно быть! Что им там делать?
— Все! Хватит. Пошли, а то мы никуда сегодня не доберемся!
Он решительно зашагал вперед, а Дженни молча пошла за ним. Отчаяние раздирало ее душу на сотню маленьких Дженнифер О'Хара. Теперь Дон Фергюсон стал ей еще ближе.
И еще желаннее.
Потому что теперь перед ней был живой человек, испуганный, растерянный, недоумевающий. И все же достаточно сильный, чтобы справляться со своими страхами.
Яномами очаровали Дженни с первой минуты. Во-первых, они появились как из-под земли, вернее, из травы, и сразу защебетали на странном и певучем языке, улыбаясь белоснежными улыбками и отчаянно кивая ей в знак приветствия. Самые высокие мужчины приходились Дженни примерно по грудь, а дети выглядели самыми настоящими эльфами. Опасения Дона насчет того, примут ли они ее, оказались беспочвенными — яномами были явно рады ее появлению.
В селении Дженни подвели к вождю — старенькому, сгорбленному, но очень шустрому старичку, одетому в шикарную хламиду из звериных шкур. По сравнению со своими подданными он выглядел очень одетым, потому что все остальные обходились практически без одежды. Дженни с грустью отметила, что красавиц среди девушек почти нет, во всяком случае, на взгляд европейца. Впрочем, все с лихвой возмещали природные добродушие и благожелательность индейцев. Все наперебой старались оказать гостье почет. Дон выглядел по этому поводу несколько озадаченным.
Улучив момент, она спросила его, о чем это толковали индейцы, показывая на ее волосы. Дон пояснил.
— У них рыжих нет. Это как дар бога. Сама понимаешь, какого.
— Какого?
— Бога солнца, какого же еще? Они называют тебя… ну неважно.
— Нет, скажи! Так нечестно!
— Хорошо, хорошо, только не шуми. Благословением они тебя назвали.
— Ого! А чьим?
— Ну… моим.
Дженни бросила на босса снисходительный взгляд и подбоченилась.
— Я и так это знала, Дон Фергюсон. Только ты, в слепоте своей, мог желать моего немедленного отъезда с твоего распрекрасного ранчо! Теперь сам видишь — мое упрямство спасло тебя от ошибки. Я — благословение!