Московские мужчины щеголяли в потертых цилиндрах, украшенных медными пряжками, и кожаных сапогах, голенища которых, по здешней моде, были смяты в гармошку. На шеях у некоторых красовались франтовато повязанные платки. Одеты мужчины были в длинные цветастые рубашки, стянутыми на талии широкими поясами.
Время от времени по площади, гремя закопченными котелками, привязанными к потертым ранцам, проходили солдаты в серых шинелях. От них исходил сильный и неприятный запах – помесь сапожной ваксы, перегара и грязного нижнего белья.
Кучеры здесь все сплошь были лихачами, и с непривычки Генрих несколько раз едва не угодил под копыта. Однажды страшная оглобля просвистела в двух дюймах от его головы, а кучер, не сбавляя хода, яростно выкрикнул что-то: «Kuda priosh, oriasina!»
В целом же впечатление от Москвы было более приятным, нежели неприятным. В сравнении с парижанами москвичи, конечно, выглядели дикарями, однако в сравнении с американцами они, безусловно, казались вполне цивилизованными людьми.
Наряду с заведениями для еды и питья, именуемыми щелкающим словом «traktir», повсюду здесь встречались заведения, где подавали один только чай. На чистых скатертях стояли блюда с круглыми, толстыми галетами и колечками, испеченными из сдобного теста. Видимо, для того, чтобы остудить чай, москвичи переливали его из чашек в блюдца. Потом они дули на чай, пуча глаза, – выглядело это чрезвычайно комично. А потом, по всей вероятности ленясь совершать обратный маневр, из этих же блюдец и пили.
Как ни странно, народу здесь бывало едва ли не больше, чем в питейных заведениях, где подавали водку и вино. Судя по интенсивности общения, «чайные» заменяли москвичам клубы.
В приемной, в которую вошел Генрих Брокар, находился всего один человек, маленький, тощий и вертлявый. Пахло от него дешевым фруктовым мылом.
– Мсье Брокар, очень рад познакомиться! – на родном языке поприветствовал Генриха вертлявый, выходя из-за стола и пожимая ему руку. – Мсье Гика давно вас ожидает!
Тотчас же дверь, ведущая в кабинет, отворилась, и на пороге появился представительный носатый господин с кадыкастой шеей. Запах от него исходил дорогой и не без изысков (духи «Embleme» – мгновенно определил Генрих).
– Это мсье Брокар, – отрекомендовал вертлявый, указывая на Генриха костлявым пальцем. – Тот самый, что претендует на место лаборанта при нашей фабрике!
Представительный посмотрел на Генриха сквозь круглые стекляшки очков и улыбнулся:
– А, да, да. Здравствуйте, мсье Брокар! Ваш батюшка писал мне о вас. Старый Атанас по-прежнему держит лавку на улице Шайо?