— Встать не могу, — тихо сказал он.
Поднять его на ноги оказалось совсем нелегко: он повис на ней мертвым грузом. Они осторожно пошли к спальне. Дышал он с трудом, два раза они останавливались, он стискивал зубы от боли и только потом делал следующий шаг. Ленгтон страшно смутился, когда ей пришлось помочь ему сходить по-маленькому, но удерживать равновесие у него никак не получалось.
Анна помогла ему раздеться, чтобы принять душ. Ленгтон все время молчал, он морщился от боли, но не проронил ни слова. Она отнесла снятое белье на кухню, чтобы сложить в стиральную машину и дать Ленгтону немного побыть одному, но, когда она вернулась в спальню, он так и сидел раздетый, только накинул на плечи халат.
— Не могу подняться, — сказал он, склонив голову.
— Ничего страшного. Ведь ты же только первый день дома, — ответила она.
Анна нагнулась к нему, взяла под мышки и попробовала приподнять, но он был слишком тяжел, медленно, очень осторожно он навалился на нее всем телом, и они начали потихоньку вставать.
Они зашагали к ванной: одной рукой он держался за ее плечо, другой — за стену. Он совсем исхудал — кожа да кости. Анна включила воду, Ленгтон отдыхал, прислонившись к стене, выложенной кафельной плиткой, и она основательно промокла, пока помогала ему.
Только здесь, в душе, Анна увидела наконец его жуткие раны. Один шрам начинался у правой лопатки, проходил через грудную клетку и спускался почти до самого пояса. Другой рассек правое бедро и шел через коленную чашечку по берцовой кости. Ему, наверное, наложили не одну сотню стежков.
— Что, похож на лоскутное одеяло? — пошутил Ленгтон, пока она мылила ему спину и помогала вымыть голову.
Путь обратно в спальню и облачение в пижаму оказались такими же трудными, Ленгтон совсем без сил навзничь повалился на постель. От жалости и любви к нему ей хотелось разрыдаться, но Анна продолжала как ни в чем не бывало оживленно болтать, завела будильник и принялась снимать с лица косметику.
Когда она собралась ложиться, он уже заснул прямо на покрывале. Анна приподняла другой край, осторожно забралась в постель и выключила свет, чувствуя, что сил совсем не осталось.
Ночью он два раза принимал болеутоляющие таблетки, пока наконец не заснул под одеялом рядом с ней. Дома он почти не говорил, как будто его утомляли даже слова. Анна долго не могла уснуть и думала о том, что ей предстоит. Конечно, она и раньше понимала, что будет нелегко, но даже представить не могла, что действительность превзойдет все ее ожидания.
— Что ж, будем проходить проверку на прочность, — тихо сказал Ленгтон, как будто прочитал ее мысли. Она удивилась — ей казалось, что он спит. Он поднял руку и прижал ее к себе. — Похоже, любовь сегодня в повестке дня отсутствует.