Хотя, конечно, вряд ли ей удастся забыть бедную французскую королевскую семью и дорогую тетю Луизу, которая, должно быть, вся извелась!
Тем не менее она почувствовала себя лучше; бурный март прошел, наступил апрель, суливший весну.
Как-то раз они с Альбертом просматривали свои этюды, когда объявили о приходе лорда Джона Рассела. Как только он вошел, королева по мрачному выражению его лица сразу же поняла, что что-то стряслось.
— Пожалуй, мне лучше сразу же сообщить Вашему Величеству и Вашему Высочеству о моей озабоченности. Десятого числа чартисты планируют провести в Лондоне большой митинг. Правительство опасается, что на этот раз возможны серьезные беспорядки.
— Ах, как они могут! Я только что встала после родов, а они не хотят с этим считаться.
— Они думают только о себе, мэм, — сказал Крошка Джонни. — Мы примем все меры предосторожности и надеемся, что их удастся остановить, прежде чем они доберутся до дворца.
— Они… угрожали мне… нам?
— Нет, Ваше Величество. Они предполагают пройти маршем к палатам парламента. Но толпа так легко может выйти из-под контроля. Я счел за нужное предупредить вас. Кабинет обсудит, что можно сделать.
Королева склонила голову в знак согласия.
Когда лорд Джон уходил, Альберт пошел его проводить, оставив Викторию в задумчивости.
«Революция, упразднение монархии — вот чума, которая распространяется по Европе!» — думала королева.
Неужели они не пощадят и младенца, которому всего две недели? Бедная крошка Луиза! В какой мир она вошла! А что будет с Киской, Берти, Алисой, Альфредом и Еленой? Какая судьба постигла дофина Франции? Кто может об этом сказать? Жалкий конец и потому еще более ужасный. Что, если такая же судьба уготована Берти?
От ужаса она впала в истерику и, когда Альберт вернулся, уже плакала навзрыд.
— Успокойтесь, Виктория, успокойтесь. Нельзя так быстро сдаваться, нужно держаться.
— Вам хорошо! — вскричала королева, внезапно теряя над собой контроль. — Не вы же только что встали после родов! Не вы девять месяцев терпели эти муки! Вы, как и все мужчины, только и знаете твердить, что семья — это очень хорошо. Как же! Очень хорошо… для вас. Вам не приходится страдать.
— Виктория, ради всего святого, возьмите себя в руки.
— Возьмите, когда сюда вот-вот нагрянет толпа и разорвет нас всех на части. Они набросятся на меня, а не на вас. Вы не в счет. Королева-то я.
Альберт тщетно пытался успокоить ее. Она продолжала плакать, время от времени вспыхивая и обвиняя его в бессердечности.
Казалось, вернулись те дни, когда между ними постоянно случались ссоры. Альберту, когда на нее накатывало, лучше всего было бы оставить ее одну, но тогда она начинала корить его за циничное равнодушие.