В тот день лорд Джон еще раз посетил дворец. Он передал Альберту мнение кабинета: королеве, принцу и всей королевской семье целесообразно уехать в Осборн до проведения чартистской манифестации.
Королева испытала неимоверное облегчение. Как только она осталась наедине с Альбертом, она прильнула к нему и попросила прощения за свой дурной нрав. Альберт, как всегда в таких случаях, готов был проявить доброту и терпимость.
— Я понимаю, как вам было тяжело, — сказал он, — прошло ведь всего две недели после родов.
— Будь что будет, Альберт, — вскричала она, — только бы мы оставались вместе.
Восьмого апреля они отправились в Осборн. Вначале было блаженством опять оказаться здесь, опять видеть море. Однако при мысли о том, что происходит в Лондоне, ее вскоре стал вновь охватывать такой страх, что она почти всерьез начала думать о бегстве из Англии на королевской яхте. Но куда? Если вся Европа охвачена революционным брожением, куда они могли податься?
В такие минуты она чуть ли не жалела, что уехала из Лондона. Вероятно, бегство от кризиса — не лучший способ справиться с ним. Ей вдруг стало стыдно. Разумеется, все ее страхи объяснялись тем, что у нее младенец. После родов она всегда чувствовала подавленность и была сама не своя.
Наконец наступило страшное десятое. Она гуляла с Альбертом, обсуждая сложившееся положение.
— Мне следовало быть там, Альберт. Я жалею, что мы уехали.
Альберт напомнил, что они находятся здесь по рекомендации правительства. Если правительству и полиции придется иметь дело с осложнениями, лучше не усугублять их задачу еще и необходимостью защиты королевской семьи. Альберт настолько успокоил ее, что она заявила: если бы не бремя государственных обязанностей, она могла бы жить в довольстве с лучшим из мужей и была бы счастливейшей из женщин на всем белом свете.
Альберт похлопал ее по руке и сказал, что по крайней мере его Виктория снова вернулась к нему, а та вспыльчивая безрассудная персона, которая обычно занимает ее место во время каждой беременности, исчезла; он, в свою очередь, был бы рад чему угодно, только бы его любовь навсегда изгнала эту скандалистку.
— Ах, Альберт, я постараюсь, — пообещала она. — Право, постараюсь.
Из Лондона пришла радостная весть. Чартистский марш не состоялся. Лишь небольшая часть его участников собралась на Кенсингтонском пустыре, откуда должно было начаться шествие. Комиссар полиции объявил собравшимся, что марш незаконен и его участникам следует разойтись. Вожаков отвезли в кэбах в палату общин, где они подали петиции, в которых выражался протест против условий жизни в стране. После чего они спокойно ушли. Все произошло в соответствии с законом.