и славный человек. Альберт сказал бы, что она нелогична, но факт оставался фактом: она все-таки получала удовольствие от тех совещаний наедине с лордом Мельбурном в голубом кабинете, когда он, начав, например, говорить о Китае или Канаде — эти страны, находившиеся в разных концах земли, в то время давали повод для беспокойства, — переходил вдруг к чему-то совершенно легкомысленному, почти таким образом, который в прошлом — да и сейчас еще — она находила очень остроумным.
Именно лорд Мельбурн первым сообщил ей о лорде Уильяме Расселе, которого нашли убитым в его доме, где он жил один — не считая, разумеется, многочисленных слуг.
— Это какая-то загадка, — сказал лорд Мельбурн, устраиваясь поудобнее в кресле. — Лорда Уильяма нашли в спальне, уже окоченевшим. Вся постель была залита кровью. Горло ему перерезали так, что голова висела на ниточке.
— Какой ужас!
— Подробности слишком неприятны, чтобы я осмелился сообщить их Вашему Величеству, — сказал лорд Мельбурн. — Такие дела лучше поскорее забыть.
— О нет, — сказала королева, — я хочу слышать все. Бедный лорд Уильям, и какой удар для бедного лорда Джона. Какая трагедия! Кажется, только совсем недавно умерла бедная леди Рассел, оставив сиротами своих дорогих крошек.
Виктория всегда испытывала тревогу, думая о леди Рассел, умершей при родах. Теперь уже было точно установлено, что она сама беременна, и она уже начинала побаиваться последствий. Вынашивать ребенка еще куда ни шло, но когда она думала о неизбежных родах — ей становилось по-настоящему страшно.
Лорд Мельбурн, который прекрасно понимал, в каком направлении ее мысли, снова вернулся к убийству, как к более безопасному предмету разговора, чем рождение детей.
— Полагают, что воры проникли через черный ход и что, когда они находились в спальне лорда Уильяма, он проснулся и вспугнул их. Вот они и перерезали ему глотку. Служанка обнаружила тело лорда Уильяма только утром. Ночью никто ничего не слышал.
— Я надеюсь, что этих злодеев найдут. Бедный, бедный лорд Джон.
— А вот его не нужно жалеть. Он, кажется, весьма заинтересовался леди Фэнни Эллиот.
— Что?! Дочерью лорда Минто?
— Его второй дочерью. Ввиду того, что Минто — первый лорд адмиралтейства, крошка Джонни нередко навещал дом Минто. Конечно, не столько ради самого военно-морского министра, сколько ради леди Фэнни.
— Сколько ей лет?
— Около двадцати пяти.
— Крошка Джонни, должно быть, раза в два старше.
— Да, но из них получилась бы отменная пара. Не каждая, как вы знаете, может взять себе в мужья красивого молодого принца.