— Послушай, ты неблагоразумна.
Да, конечно, она была неблагоразумна, ребячлива, просто смешна. И она не могла с этим справиться. Лорена упрямо смотрела на него и, поджав губы, молчала.
— Не надо обращаться со мной, как с врагом, Конфетка.
С каменным выражением лица она ответила:
— Передай твоим друзьям, я сожалею, что не могу присоединиться к ним. Они очень добры, что пригласили меня в свою компанию. И пожалуйста, больше не рассказывай обо мне ничего.
— Ладно, Конфетка, будь по-твоему. — Ник помолчал, покрутил в пальцах бокал, снова взглянул на нее. — Мы поговорим утром. Отдыхай хорошо. Кстати, я найду более интересные, чем ты, темы для беседы с друзьями.
— Готова поспорить, история о моем неудачливом любовнике-итальянце их позабавит. Особенно если ты должным образом разукрасишь ее собственными подвигами о приобщении девственницы-переростка к радостям секса. — Лорена чуть не плакала от ярости.
Ник недоверчиво посмотрел на нее.
— Так вот что тебя гложет. Не можешь простить себе, что уступила какому-то наемному работнику. Не волнуйся, я слишком хорошо воспитан, чтобы хвастаться моими сексуальными победами. Мне жаль, что ты до такой степени не уважаешь ни себя, ни меня.
Ласковое утреннее солнце золотило волосы Дайаны. Молодая женщина со спокойным, безмятежным выражением на лице плавно двигалась по кухне, накрывая на стол и тихо напевая. Наконец она принесла кофейник, села напротив Ника и радостно улыбнулась. Ник смотрел и удивлялся обнаруженным в ней переменам. Время, прошедшее после развода, сгладило все резкие черточки, порывистость ее движений, и сейчас Дайана просто светилась мягкой женственностью и довольством.
— Так ты собираешься выйти замуж за этого парня? — спросил Ник, поднеся к губам чашку с лучшим кофе, который ему когда-либо доводилось пить.
— Ты имеешь в виду Криса? Да. — Она кокетливо посмотрела на него из-под опущенных длинных ресниц и с лукавой улыбкой спросила: — А ты, Ник, ты собираешься жениться на этой женщине, с которой был в ресторане?
— Дьявол, конечно нет! С чего это ты взяла? — Он с ожесточением потыкал ложечкой в тарелку, где лежали его любимые французские блинчики со взбитыми сливками и малиной. — У нее редкая способность злить меня по любому поводу, да так, что хочется ее отшлепать, и побольнее.
Дайана откинулась на спинку стула и вытянула свои длинные ноги. Длиннее, чем у Лорены, отметил про себя Ник, но не такие стройные.
— Другими словами, ты влюблен в нее?
— По-моему, я сказал как раз обратное.
— Не обманывай себя, Ник Тэрренс. Ты нервничаешь каждый раз, когда разговор заходит о ней. И то, что ты отказываешься признаться в этом, уже говорит о многом.