Фиона кивнула:
— Потому что я не твой типаж. Но я уже соблазнила тебя своей улыбкой и смягчила супом Сильвии. Я могла бы веревки из тебя вить.
— Это оскорбительно. И провокационно.
— Но не буду, потому что ты мне нравишься.
— Не верю, что настолько.
Фиона рассмеялась:
— На самом деле настолько, но я еще не успокоилась, и потому не получится так, как должно быть.
Она встала, обошла стол и скользнула к Саймону на колени. Куснула его нижнюю губу, лизнула и только потом поцеловала.
«Покой и огонь, — подумала она, — обещание и угроза. Мускулистое тело, густые мягкие волосы, колкая щетина и гладкие губы».
Фиона вздохнула, отстранилась, посмотрела ему прямо в глаза и, прошептав «еще немного», снова поцеловала.
На этот раз его руки скользнули вверх и по-хозяйски замерли на ее груди, маленькой и упругой, с колотящимся под его ладонью сердцем.
— Фиона…
Она оторвалась от его губ, прижалась щекой к его щеке.
— Мы оба знаем, что ты смог бы меня убедить.
Пожалуйста, не надо. Это так несправедливо, но, пожалуйста, не надо.
«Да, некоторые женщины обладают даром разворачивать мужчину в направлении, противоположном его желаниям», — подумал он. Похоже, его судьба — встречать именно таких женщин. И, черт побери, не оставаться при этом равнодушным.
— Я должен уйти.
— Да. — Она снова отстранилась, обхватила его лицо ладонями. — Должен. Но спасибо, потому что сегодня ночью я не смогу заснуть вовсе не из-за этой чертовой статьи в чертовой газете.
— Можешь называть меня добрым самаритянином.
На мгновение Фиона прижалась лбом к его лбу.
— Я дам тебе баночку с супом. И новый ошейник для Джоза. Из этого он вырос.
Саймон не спорил, однако всю дорогу домой, пока щенок сладко посапывал на соседнем сиденье, он, словно наяву, ощущал ее вкус, ее аромат.
— Все из-за тебя, — пробормотал он, покосившись на щенка. — Если бы не ты, я не попал бы в эту переделку.
А сворачивая на свою подъездную дорожку, он напомнил себе, что должен купить проклятое дерево и посадить его.
Уговор есть уговор.
Фиона как-то справлялась. Помогали работа, привычный распорядок и энергичные разминки до пота, которыми она разбавляла напряжение, пока статья, всколыхнувшая страшные воспоминания, не потеряла свою остроту.
Занятия, блог, повседневный уход за собаками, Игры с ними заполняли ее дни. И с того памятного ужина с супом и хлебом она размышляла о более близких — как бы далеко они ни завели — отношениях с Саймоном.
Она получала удовольствие от общения с ним, очень большое удовольствие. Может, потому, что он не был таким снисходительным, как ее друзья или две женщины, составлявшие ее семью. Он был грубоватым и очень прямолинейным, и гораздо более сложным, чем большинство ее знакомых.