— Ты уже плавал? — спросил я.
— Ага, четыре года назад. Глянь на мои уши.
Он скинул рваную шляпу, и показал свои уши — скорее отверстия, обрамленные бахромой висящей кожи.
— Мороз, — пояснил он. — Уши и пальцы на руках и ногах крошатся, как леденцы. Никакого удовольствия, заверяю вас. Кроме того, я однажды сильно подрался с Хиком. Он резкий парень. Но я все равно могу заняться той же работой. Думаю, что к Хику не стоит очередь хороших опытных лекарей.
— Послушай, — сказал я, допив свою кружку и не намереваясь терять больше времени. — Если хочешь поехать с нами, я поддержу тебя. И куплю тебе все необходимое. Можешь ехать в моей кибитке. Когда я построю дом, там найдется место и для тебя, а если захочешь, будешь жить в своем доме.
И где-то на следующий Новый год, если захочешь, вернешься сюда за мой счет. Ну, что скажешь? Поедешь?
На некоторое время на лице его застыла маска удивления, которая постепенно переросла в настороженность и подозрительность.
— Зачем я тебе? Ты что, болен? — Он опустил глаза, поглядел внимательно на мою ногу и снова вернулся взглядом к моему лицу. — Скажу вам прямо, ваша честь, хорошенькая парочка мы с вами. Здесь я ничем не могу помочь. Хромой с рождения, наверное. Правда? — с этим уже, действительно, ничего не поделаешь.
Я не смог сдержать раздражения в голосе.
— Я думаю, ты достаточно умен, но я не считаю тебя чудотворцем. И не задавай мне больше вопросов, или я начну разузнавать, как ты дошел до такого состояния, что рад отправиться мерзнуть с рыбными снастями своего Магира. Понял?
— А что я могу ответить, — сказал он, не смутившись. — Пил на службе. Вот моя история в двух словах. Вышвырнули меня из Королевского флота в тысяча шестьсот сорок девятом за то, что я отрезал одному парню не ту ногу. Из-за моих стараний бедняге вообще не на чем было стоять. Вот и вся история. И так до сегодняшнего дня. А теперь я получил вот это предложение. Принимаю с благодарностью, ваша честь.
— Меня зовут Оленшоу, — представился я. — Вот немного денег. Приведи себя в порядок. И помни: я еду не один, и чем меньше ты будешь болтать о пьянстве или тому подобных вещах, тем больше это понравится остальным, хотя стаканчик вина и хорошую трубку я тебе обеспечу, если будешь делать все, что я скажу.
Счастливый, я вернулся к кибиткам.
Удивительное совпадение: но пока я покупал услуги Майка, Натаниэль тоже позаботился об увеличении нашей компании. Два семейства квакеров с Эссекс-стрит обратились к нему с просьбой разрешить им присоединиться к моей группе. Противился ли Эли включению этих людей в наш коллектив, как это было в случае со Свистунами, я не знаю, потому что был очень занят в мастерских и мало виделся с ним. Мне известно только, что Крейны и Пиклы, общей численностью двенадцать человек, отправились с нами в путешествие. И никогда не встречал я людей, которые были бы мне настолько симпатичны. Файнеас Пикл, вдовец с шестью детьми, следуя какой-то причуде, назвал всех своих отпрысков именами, начинающимися на «М»: Магитабель, Мэри, Марта так звали девочек, и мальчики: Марк, Мэтью, Моисей. Джакоб Крейн ехал с женой Деборой, дочерью Ханной и двумя сыновьями, одного из которых тоже нарекли Джакобом, но называли Джейком, чтобы отличать от отца, другого — Томас. Обе семьи находились в далеких родственных отношениях, и даже походили друг на друга. Когда они собирались вместе, то напоминали стадо овец, и подобно овцам, были спокойны и благожелательны.