не надо. плохо.
Потерпишь. Тебе же лучше. Не ной, мужик ты по жизни или только трахаться умеешь? Пару минут. А ты заткнись, дура. Ну вот… даже в обморок не упал. Ну-ка, что там у нас… о!
Попадешься ты мне!
И что? Вот хоть сейчас прилечу.
Лети!
Ну жди!
Шут тускло смотрел на реку, но словно не видел, кривились губы, побледнело лицо. У него явно сильно болела голова.
— Ничего. У меня так бывало… просто я старался от тебя уйти, чтобы ты не видела. Проходит.
— Это то, о чем говорил Гарвин?
— Ну да. Раньше бывало нередко… А с тех пор как мы вместе, всего несколько раз… когда были не вместе. В тот год.
Лена толчком заставила его лечь на траву и поцеловала. Гарвина она видела, потому и не удивилась, когда он начал посмеиваться на тему дурного эльфийского влияния, вот, мол, стесняться перестала… Но потом увидел шута и понимающе кивнул. Лена рассказала о наглом драконе, который что-то непонятное с шутом делал, то ли в сознание вламывался, то ли в память, в общем, действовал грубо, и Лене очень хочется ему полхвоста оторвать. Гарвин призадумался.
— Полхвоста? Не обещаю, но есть у меня одна идейка… Ты гляди-ка, летит… Аиллена, думаю, он явно хочет посмотреть на шута поближе.
Лена сосредоточилась, вспоминая, что же она такого сделала, что дракону не понравилось… на что он там рефлекторно ответить был готов. Надо будет повторить. Пару раз. Пусть себе рефлекторно…
— Красиво, — выдохнул шут. — Черт возьми, как красиво.
В ясном, ни облачка, нежно-голубом весеннем небе золотисто-рыжий дракон и правда смотрелся просто потрясающе.
Вот именно что красиво. А то… полхвоста… Приземляюсь.
Как корова на аэродроме.
А у меня шасси нету, потому особенно изящно и не получается. Подумайте, корова… Бык!
вол.
За вола получишь отдельно.
Дракон приземлился у самой воды, пробежался, гася скорость и подняв кучу мутных брызг, а потом уже неторопливо и вперевалочку направился к ним. Шут сел. Выглядел он уже получше.
— Привет покойничку, — поприветствовал дракон Гарвина. — С тобой мы знакомы весьма относительно. Ты на мне верхом катался, но был в таком жалком состоянии, что вряд ли сохранил о полете приятные воспоминания.
Гарвин слегка поклонился.
— Никаких не сохранил. Я почти сразу потерял сознание. От тряски, пока ты разбегался.
— С моей массой вертикальный взлет получается плохо.
— Зато мне было хорошо. Без сознания мне тогда было лучше. Прими мою благодарность за спасение, ар-дракон.
— А в материальном выражении?
— Пару юных девственниц? — усмехнулся Гарвин. — У нас с девственницами сложно.
— На худой конец и пара овец сойдет. Они тоже вкусные. Да не спеши, успеется. Посиди, посмотреть на тебя хочу. А ты, остроухий, как? Обиделся?