Она могла остаться в доме Мередит, но ненадолго. Верно то, что, кроме родителей Мередит, Джину никто не мог приютить, но верно также и то, что они уже приютили у себя Мередит и ее дочку. Мередит объяснила им присутствие Джины в их доме утечкой газа, но родители справедливо полагали, что любую утечку устраняют за двадцать четыре часа.
Исходя из всего этого, Джине придется вернуться в свою комнатку над чайной «Безумный шляпник». Это, конечно же, было самым худшим местом, потому что Гордон Джосси знал, где ее найти. Нужно было подыскать альтернативу, и к утру Мередит придумала выход.
— Тебя защитит Роб Хастингс, — сказала она Джине за завтраком. — Как только мы скажем ему, что сделал с тобой Гордон, он непременно поможет. Роб его терпеть не может. У него в доме есть комнаты, которыми никто не пользуется, и он без всяких расспросов даст тебе одну.
Джина почти не ела, только поклевала несколько кусочков грейпфрута и куснула разок тост.
— Наверное, ты была очень хорошей подругой для Джемаймы, Мередит, — сказала она, немного помолчав.
Это вряд ли соответствовало истине, ведь она не смогла отговорить Джемайму от связи с Гордоном, и смотрите, что получилось. Мередит хотела возразить, но Джина вдруг заявила:
— Мне нужно вернуться.
— В твою каморку? Плохая идея. Тебе нельзя поселиться там, где он тебя сразу найдет. Зато ему и в голову не придет, что ты можешь быть у Роба. Это самое безопасное место.
— Не в каморку, — удивила ее Джина. — Я должна вернуться к Гордону. За ночь я обдумала все, что случилось. Теперь я понимаю, что сама спровоцировала…
— Нет, нет, нет! — вскричала Мередит.
Так всегда поступают женщины, с которыми жестоко обращаются. После того как они «подумают», все заканчивается тем, что они обвиняют самих себя. Они считают, что сами спровоцировали своих мужчин. Они говорят себе, что если бы держали рот на замке, соглашались бы или сказали что-нибудь другое, то на них никогда бы не подняли руку.
Мередит постаралась объяснить это Джине, но та заупрямилась.
— Я знаю все это, Мередит. Я же социолог. Но у меня все по-другому.
— Они всегда так говорят! — воскликнула Мередит.
— Знаю. Поверь мне, я знаю. Не думай, что я позволю ему снова меня избить. И правда в том… — Она отвела глаза в сторону, словно набираясь храбрости признать самое худшее. — Я его и в самом деле люблю.
Мередит пришла в ужас. Должно быть, это отразилось у нее на лице, потому что Джина снова заговорила:
— Я просто не могу поверить, что он убил Джемайму. Не такой он человек.
— Он ездил в Лондон! Он лгал, когда говорил, что не ездил! Он лгал тебе, и Скотленд-Ярду тоже. Зачем бы ему лгать без причины? И он солгал тебе с самого начала. Сказал, что был в Голландии, что ездил за камышом. Ты сама мне об этом говорила, и теперь ты должна понять, что это значит.