Люку потребовалась вся сила воли, чтобы не обнять ее. Что же ему делать, если эта женщина ненавидит прикосновение мужских рук?
А потом ее узкая ладонь неуверенно погладила его по груди. Фарфорово-белая тонкая кисть на черной как ночь ткани. Она водила пальцами вверх-вниз, легонько касаясь сорочки, словно стряхивала несуществующие пылинки. И внезапно ее рука замерла там, где часто и сильно билось его сердце.
— Могу я вас попросить о любезности? — прошептала Розамунда, не поднимая глаз.
— Да?
Она посмотрела куда-то в сторону. В этот момент яхта изменила курс, тень от парусов исчезла, и место на палубе, где они стояли, оказалось залитым теплым солнцем.
— Я хотела бы лечь в постель.
В постель? Боже правый, о чем она говорит? Что это должно…
— С вами.
Сент-Обин подался вперед, чтобы услышать слова, сразу заглушённые ветром. Она не может иметь в виду…
— Я знаю, это не сотрет ужасные воспоминания, но…
Люк пальцем приподнял подбородок Розамунды, чтобы видеть выражение ее лица. Она закрыла глаза и замолчала.
— Как же так, Розамунда? Почему сейчас вы хотите того, что всегда казалось вам отвратительным?
— Потому что это будет мой выбор. Мой выбор! Хотя бы раз я стану… — Она снова замолчала.
— Тем, кто требует, а не подчиняется? — закончил за нее Люк.
— Да.
Это была катастрофа. Вселенских масштабов. Более добродетельный человек непременно отказался бы.
«Более добродетельный человек был бы идиотом».
Но, вполне возможно, ничего не произойдет. Скорее всего она в последний момент изменит свое намерение. Тысяча чертей, да он первым пойдет на попятный, если увидит, что ей страшно или больно. Неплохое начало! Люк вздохнул. У него было множество причин отказаться. Но заглянув в глаза Розамунды, он увидел в них глубокую горечь. У этой женщины был затравленный взгляд человека, который всегда и во всем сталкивается только с отторжением и неодобрением. И у его светлости язык не повернулся отвергнуть ее предложение.
Люк нерешительно предложил миссис Берд руку.
Она доверчиво обхватила его локоть и позволила повести себя вниз, под палубу. Последним, кого увидел Люк, прежде чем ступить на трап, был Брауни, стоящий у штурвала. Он озадаченно смотрел на своего капитана. Дьявол разбери этого проницательного старика!
В каюте было темно словно в преисподней. Герцог видел, как гостья осмотрела скромную обстановку — прибитый к полу стол, скамью и койку.
— Передумали? — полюбопытствовал Люк, стоя за спиной Розамунды. Воздух в помещении сгустился от напряжения.
— Нет, — не оборачиваясь, прошептала она.
— Я уже давно заметил, что женщины часто не правы, но никогда не сомневаются.