– Дядька Семен, крепко зацепило-то?
– Да не воткнулось, чиркнуло только, но что-то крови... прямо как с барана, перевязать бы.
– Кто-нибудь, у кого бинт сухой есть, ко мне! – выкрикнул Мишка в сторону отроков.
– Да иду, иду уже! – донесся с середины ладьи голос одного из огневцев. – Сейчас, сейчас уже, сопляков на весла рассадить надо было.
– Разобрались там... – начал было кормщик, но вдруг умолк на полуслове и пошатнулся.
– Сенька! – Егор подхватил оседающего на подкосившихся ногах Семена дырку. – Что ж ты сразу-то не сказал... туды тебя...
Егор уложил кормщика лицом вниз и шуганул подсунувшегося огневца:
– Да сам я перевяжу! Ты, вон бери прави?ло, да командуй, раз с веслами разобрались. Михайла, посвети-ка.
Пока Егор с Мишкиной помощью перевязывал Семена Дырку, огневец окриками, перемешанными с руганью, кое-как наладил греблю. Гребцы из отроков были совсем никакие, ладья двигалась не столько за счет их усилий, сколько за счет того, что ее несло течением.
– Дядька... – позвал нового кормщика Мишка. – Тебя как величать-то?
– Карасем величай. – То ли в шутку, то ли всерьез отозвался огневец. – Чего надо-то?
– К берегу поближе возьми, нам стрелу с грамоткой в город закинуть надо.
– Это можно... прямо сейчас стрелять будешь?
– Погоди немного, приготовить все надо... дядька Егор, ты сам стрелять будешь?
– Не... Петруха, ты лук-то не утопил?
– Да иди ты! – недовольно пробурчал невидимый в темноте ратник Петр. – Теперь до конца жизни попрекать будешь?
– А никто тебя купаться не заставлял. Дай Михайле две стрелы, он все приготовит.
– А чего две-то, с одного раза, думаешь, не докину?
– Да нет, дядька Петр, первую стрелу надо на вал уронить, ну, вроде бы как, не получилось у нас с первого выстрела, а вот вторую уже надо точно в город забросить. Я, кроме грамоток, еще и паклю горящую к стреле привяжу, чтобы видно было, что она летит.
– Ага! А в первой грамотке, значит, вранье какое-то написали? Для полочан, значит? Пусть читают, дураки, и радуются, что весть перехватили? Мудер ты, боярич, мудер... а только и полочане не дурнее тебя! Так они твоему вранью и поверили!
– А никакого вранья там и нет! – Мишка протянул ратнику Петру грамотку и посветил лучинкой.
Кусочек бересты с одной стороны обгорел и разобрать на нем можно было только первую строчку:
“КНЯЗЮ ИЗЯСЛАВУ СВЯТОПОЛЧИЧУ ОТ ВОЕВОДЫ...”.
– Вот, дядька Петр, выглядит так, будто упала, не долетев, да обгорела, а не сгорела вовсе, потому что от дождя намокла. И ничего мы не наврали – вторая грамотка точно так же начинается.