— Люси! — крикнул он. — Куда ты?
— Артур? Что ты здесь делаешь? — откликнулась Люси, на мгновение остановившись, чтобы взглянуть на него через плечо с распутной и высокомерной улыбкой. — Иди домой, Артур. Слишком поздно. Ты мне больше не нужен. — Она повернулась и побежала дальше.
Лицо мистера Холмвуда омрачилось, и он воскликнул с горечью в голосе:
— Люси! Дорогая! Вернись!
— Она не понимает, что говорит, мистер Холмвуд, ходит во сне. Мы должны остановить ее!
Мы с мистером Холмвудом вместе бросились по лестнице, наконец достигли вершины и увидели, что Люси стоит к нам спиной не далее как в двадцати футах. Мы поспешили к ней. Она засмеялась… странным, жутким смехом, похожим на звон стекла, отчего у меня по спине пробежал холодок. Я коснулась рукой плеча подруги. К моему ужасу, когда Люси обернулась, ее лицо превратилось в демоническую маску, полную ярости. Глаза стали пылающими красными шарами, которые словно метали искры адского огня, а лоб покрылся морщинами, подобными извивам змей Медузы. Терзая когтями воздух, она издала свирепое, дьявольское шипение, словно готовая наброситься пантера или кобра.
Я очнулась в холодном поту, вцепившись в простыни и задушив крик. Ах! Ужасный сон! Почему подсознание наградило меня таким абсурдным и страшным видением? Что могло его породить?
Еще долго после пробуждения я не могла изгнать кошмар из мыслей. Мне не давало покоя подозрение, что с Люси случилась беда. Полная решимости возобновить общение с подругой, я в то же утро села и написала длинное письмо, извещая ее о нашем возвращении в Эксетер и последних новостях. Как только я его отправила, пришло письмо от Люси.
Я с облегчением схватила конверт, улыбнувшись при виде знакомых каракулей. Моя радость, однако, ослабла, когда я заметила, что письмо было отправлено месяц назад, через несколько дней после моего отъезда из Уитби. Сначала оно пришло в Будапешт, откуда было переслано сюда. Я достала два сложенных листка и жадно прочла их. Люси писала, что вновь отлично себя чувствует, ест как баклан — большая прожорливая морская птица, — крепко спит и почти перестала ходить во сне. Артур наконец приехал, они катались на лодке, ездили верхом и играли в теннис. Даже ее матери стало лучше. Письмо ободрило меня, но ненадолго, пока я не заметила постскриптум.
«Мы поженимся двадцать восьмого сентября».
Я взглянула на календарь. Было восемнадцатое сентября! Я напомнила себе, что письмо Люси совсем старое. Неужели она действительно выходит замуж всего через десять дней? Если так, то почему я не получила приглашения? Она знает мой адрес в Эксетере. Как подружке невесты, мне должны были сообщить подробности о церемонии и приеме. Я знала, что Люси с матерью собирались вернуться в Хиллингем, свой лондонский дом, на последнюю неделю августа. Возможно, они сейчас в Лондоне? Неужели Люси снова заболела?