Правда, меня тогда наверняка уволили бы.
Дверь вдруг открывается, в руках у Элинор ворох одежды. Она явно ничего не примеряла.
– Вам что-то подошло? – Изо всех сил стараюсь быть любезной.
– Все.
– Хотите сказать… что берете все? – не верю я своим ушам. – Вы собираетесь купить это?
– Да. – Элинор нетерпеливо хмурится, словно разговор начинает раздражать ее.
Здесь одежды на восемь тысяч фунтов. Мой бонус взлетит до небес.
– Великолепно! Нужно что-нибудь подогнать по фигуре?
Элинор молча качает головой. Это самая несуразная покупка на моей памяти. Большинство женщин, если собираются потратить восемь тысяч, хотя бы к зеркалу подходят.
Ловлю недоуменный взгляд Жасмин, устремленный на Элинор. Тут есть на что посмотреть. У Элинор бледное, напряженное лицо, костлявые пальцы унизаны дорогущими кольцами, взгляд стальной и надменный. А она постарела, внезапно замечаю я. Кожа тонкая и сухая, точно пергамент, на висках проглядывает седина, должно быть, парикмахер обмишулился. Думаю, его расстреляют на рассвете.
– Чем еще могу помочь? Вас интересует вечерняя одежда? Или аксессуары?
Элинор открывает рот. Закрывает, снова открывает. Будто изо всех сил пытается что-то сказать. Меня охватывает мрачное предчувствие. Она собирается заговорить о Люке? У нее плохие новости? Ведь должна быть причина, по которой она сюда явилась.
– Да, вечерняя, – наконец выдавливает она.
Ладно, как хочешь.
Приношу шесть платьев, и она выбирает из них три. А потом две сумочки. И палантин. Все это начинает походить на фарс. Она уже набрала нарядов на двадцать тысяч фунтов, но по-прежнему не говорит, зачем на самом деле явилась.
– Могу я предложить вам какие-нибудь… напитки? Чашку чая? Бокал шампанского?
Элинор молчит, голова опущена, пальцы нервно теребят сумочку. Никогда не видела ее такой подавленной. Она меня почти пугает. И она еще ни разу не оскорбила меня, неожиданно осознаю я. Не сказала, что мои туфли – дешевка, а лак для ногтей вульгарен. Что с ней такое? Она больна?
– Ребекка.
– Да? – Вот оно. Меня охватывает настоящая паника. – В чем дело?
Она произносит так тихо, что я едва слышу:
– Я хочу видеть свою внучку.
О боже, о боже, о боже. Что мне делать?!
По дороге домой неотступно размышляю над ее словами. В жизни не думала, что такое может случиться. Не думала, что Элинор интересуется Минни.
Элинор даже не заглянула к нам после рождения Минни. Объявилась лишь месяца через три, заскочила на минутку, глянула в кроватку, вопросила: «Она нормальная?» и ретировалась. Никаких тебе забавных плюшевых мишек или хорошеньких крошечных туфелек. В качестве подарка Элинор прислала мерзкую антикварную куклу с жуткими фарфоровыми глазами, ну точно из фильма ужасов. Кукла была такой страхолюдиной, что мама отказалась держать ее в доме, и в конце концов я продала ее через Интернет. Так что Элинор лучше не спрашивать о своем подарке.