Произошло это незадолго до ссоры между Элинор и Люком, и с тех пор мы даже не упоминаем о ней. Месяца за два до последнего Рождества я попыталась выведать у Люка, будем ли мы что-нибудь дарить его матери, и Люк чуть было не откусил мне голову. Теперь боюсь произносить ее имя.
Конечно, есть простой выход из создавшегося положения. Что мне мешает притвориться, будто я видеть ее не видела? Стереть эту встречу из памяти. И что она сможет сделать?
Но все же… Я не могу заставить себя пойти на это. Никогда прежде не думала, что Элинор может быть настолько уязвимой, какой сегодня предстала передо мной. Пока она напряженно ожидала моего ответа, я видела перед собой не Элинор – Снежную королеву, а лишь одинокую пожилую женщину с кожей как старая бумага.
А после того, как я выговорила: «Хорошо, я спрошу у Люка», она тут же обратилась в Снежную королеву и процедила, что «Облик» сильно уступает магазинам Манхэттена, что англичане ничего не понимают в обслуживании, что в моем кабинете весь ковер в пятнах.
И все же она тронула меня за живое. Я не могу проигнорировать ее просьбу. Пусть она первейшая гадина и Снежная королева, но она все же бабушка Минни. Минни – ее плоть и кровь, если, конечно, у Элинор есть плоть и кровь.
Да и возможно, Люк уже смягчился. Нужно очень осторожно затронуть этот вопрос. Очень, очень осторожно помахать оливковой ветвью в воздухе. И посмотреть, что произойдет.
Так что этим вечером я терпеливо дожидаюсь, когда Люк вернется с работы, поцелует Минни на сон грядущий, выпьет виски и переоденется, и только тогда приступаю к делу.
– Люк… что касается твоей матери, – неуверенно начинаю я.
– я тоже сегодня думал об Аннабел. – Лицо Люка светлеет. – Отец прислал мне по электронной почте некоторые ее старые фотографии. Я тебе покажу.
О, прекрасное начало, Бекки. Следовало уточнить, какая его мать имеется в виду. Раз он решил, что я вспомнила Аннабел, то каким образом осторожно перевести разговор на Элинор?
– Я думала о… хм… семейных связях, – меняю я тактику. – И семейных особенностях, – добавляю с неожиданным вдохновением. – Как тебе кажется, на кого больше всех похожа Минни? Она актриса в мою маму, у нее твои глаза… вероятно, она унаследовала от всех понемножку. Даже… – Я колеблюсь, сердце вот-вот выскочит из груди. – Даже от Элинор.
– Искренне надеюсь, что это не так, – резко говорит Люк.
Понятно. Похоже, не смягчился.
– Но она, как ни крути, ее бабушка. И в Минни неизбежно есть что-то от нее.
– Извини, не замечаю, – обрывает меня Люк. – Только воспитание имеет значение. Я всегда оставался сыном Аннабел и никогда – этой женщины.