Теплое отношение Энни к животным вернулось к ней с лихвой, когда однажды в лесу они с дочерью собирали ягоды и из-за кустов на них выскочил дикий кабан. Грэйн никогда не забудет той минуты: страх не позволил ей ни крикнуть, ни попытаться убежать. Она так и стояла, прикованная страхом к тому месту, куда стремительно летел кабан. В ее глазах застыл ужас, а в глазах кабана она прочитала тупую ярость. Ярость, которая была направлена не против нее, а против всего движущегося, живущего. Но больше всего потрясла девочку реакция матери. Энни не стала кричать, звать на помощь — это было бы бесполезно, — она спокойно встала между кабаном и Грэйн и попросила кабана остановиться… Так, словно дикое животное понимало человеческую речь. Но, что самое удивительное, кабан остановился. Он окинул Энни оторопевшим взглядом, и Грэйн увидела, что слепая ярость исчезла из его глаз, уступив место чему-то, похожему на удивление. Кабан постоял несколько секунд, словно вслушиваясь в то, что говорила ему Энни, а потом мелькнул бурым крючкохвостым задом и скрылся в кустах. Грэйн, оглушенная страхом, не слышала ничего из того, что мать говорила кабану, поэтому, придя в себя, спросила Энни, как ей удалось остановить животное. Ответ был поразительно прост: Энни обещала кабану, что никогда не будет есть кабаньего мяса и причесываться щеткой из кабаньей щетины. Грэйн от души бы посмеялась над этим детским обещанием, если бы только что оно не спасло ей жизнь. Часто, вспоминая об этом жутком эпизоде, девушка задавалась вопросом: а не обладала ли ее мать сверхъестественными способностями, не была ли она той, о ком так часто шептались жители Гоннуэя, боявшиеся, что нашлют на них порчу, «испортят» их стадо, заколдуют их пудинги? Слишком уж странной была Энни Норфилд, слишком уж часто она удивляла дочь своей невероятной способностью справляться с самыми серьезными трудностями. И слишком уж загадочной была ее смерть…
Положив в деревянную миску несколько больших картофелин и краюху хлеба, Грэйн завязала этот нехитрый обед в узелок. Они с Осгардом долго будут блуждать по лесу, а на пустой желудок много не пройдешь… Грэйн надела грубые башмаки на толстой подошве (в них-то ноги точно не вымокнут), натянула плащ поверх теплого свитера и вышла на крыльцо.
— Мэлфи! — крикнула она псу.
Здоровенный пушистый ком пулей вылетел из деревянной будки, сразу же позабыв о вкусной, еще не совсем сгрызенной косточке. Мэлфи жил в будке, однако Грэйн никогда не сажала собаку на цепь. Она была уверена: верный и благодарный пес никуда не убежит, да и на человека не кинется — разве что на того, кто в гости не с добром пришел… А если так, то зачем мучить собаку, заставляя ее целый день таскать на себе тяжеленную ношу?