Мухаммед усадил Таню на край ванны, расстегнул штаны, вынул из трусов Иван Иваныча и ткнул его в лицо девочке:
– Поцелуй его, пожалуйста.
Он вдохновенно приподнял брови, закрыл глаза и откинул голову чуть назад, как дирижер симфонического оркестра перед соло скрипки.
Таня привычно схватила Иван Иваныча рукой, но парень запротестовал:
– Нет, нет, только губками, не обижай его, он так ждал нашей встречи!
Мухаммед снова откинул голову в ожидании, только на этот раз еще сунул руку Тане за пазуху и больно ухватился за левую грудь.
– Да, да, вот так, молодец, возьми его весь, осторожней, только губками, ой да, да, молодец, да, сейчас, вот уже сейчас…
«Левша он, что ли?» – Таня в первый раз обратила внимание, что парень больше любит левую грудь, чем правую. Времени обдумать этот нюанс у девочки было предостаточно: Мухаммед не собирался завершать процесс, ему было хорошо.
А вот Тане не очень. Слезы смешались со слюнями, впридачу постоянно возникали рвотные позывы.
– Расслабься, солнышко! Не напрягайся, и не будет этих неприятных ощущений! Ты мне даришь такое наслаждение-е-е!
Голос Мухаммеда улетел вверх, в фальцет.
– Не надо глубоко, я давлюсь, – прервала занятие Таня.
– Не-не-не отвлекайся! – стал заикаться парень. – Вот сейчас уже, сейчас, еще чуть-чуть, сильнее, ну сильнее же… да, вот, молодец…
Таня дико устала и ждала только, когда все закончится.
Наконец-то Мухаммед заверещал женским голосом: «О-о-о-о-о!!!» – и, схватив Таньку за голову, засунул пульсирующего Иван Иваныча глубоко в глотку.
Танька подавилась, слезы снова брызнули из глаз, она вывернулась из рук Мухаммеда и стала откашливаться.
Мухаммед не обращал на нее внимания, завершая процесс саморучно. Он уже разговаривал непонятно с кем:
– Да, да! Вот тебе! Вот так, о-о-о, кайф…
Бурно завершив процесс, он прошел в комнату, лег на диван и затих.
– Тук, тук, тук! – вдруг раздался игривый мужской голос в прихожей. – Можно войти?
Тане навстречу шел тот самый плотник, который высаживал дверь. Только он был уже свежекрасен и с инструментами. И от него разило.
– Хозяйка! Дверь будем восстанавливать? Или так поживете? – бодро спросил он, помусолив тремя пальцами «денег дайте».
– Будем, конечно, будем, – засуетилась Таня. – Но у меня даже рубля не наберется. Вы можете сегодня дверь поставить, а завтра я деньги привезу?
– Дамочка, утром деньги, вечером стулья, – продемонстрировал слесарь хорошее знание классики. И нагло рассмеялся.
Мухаммед вышел из комнаты и направился мимо плотника к дверям.
– Здесь работы – тьфу! На пять минут. Надел дверь на петли, и все.