— Да он меня…
— Достал, мы помним. — Я рывком выдернула ее из кресла. — Пошли со мной в уборную сходим. А то я одна боюсь.
— Съедят тебя что ли?
— Съесть не съедят, а покромсать могут.
— Ну ладно, — смилостивилась Маринка, — пошли.
Мы вышли из комнаты и, обнявшись, побрели по коридору.
— Менты-то что вчера сказали? — спросила Маринка, высоко задрав голову, дело в том, что она у нас очень маленькая, где-то метр 50, а я на своих каблуках около метра 80, вот и приходится Маринке либо шею вытягивать, либо мордашку запрокидывать.
— А ничего! Просмотрели все, сфотографировали. Как всегда задали кучу глупых вопросов.
— А Геркулесов был?
— А как же.
— А он чего?
— Ничего, ходил рожу кирпичом, будто меня не знает.
— И не спросил про наше расследование?
— Нет. Ему не интересно, — с досадой ответила я, вспомнив, с каким раздражением Геркулесов вчера меня выслушал.
Тем временем мы уже достигли заветной двери. Вошли. Все кабины оказались заняты, а в воздухе стоял запах никотина.
— Вот ведь какие бяки! — выругалась я. — Им же для курения старый туалет выделили, так они все равно в новом чебарят. Пошли, Маринка, на второй этаж. Нечего тут никотином дышать.
Подруга за компанию повозмущалась, хотя к сигаретному дыму, в отличие от меня, относилась терпимо. Мы спустились на второй, отварила облезлую деревянную дверь и оказались в помещении подстать двери, мрачном и мусорном.
Свободной была только одна кабина, так что Маринке пришлось подождать. А я вошла в отсек, закрылась, недовольно осмотрела битый кафель пола, разбросанные вокруг урны бумажки, как мой взгляд наткнулся на… не поверите… на чью-то любопытную морду, высунувшуюся из-под перегородки между кабинами. Расстояние от пола до этой самой перегородки было маленьким — сантиметров 20, и морда была видна не полностью, а только до половины, то есть рыжеватые волосы, белесые брови, блеклые глаза и толстая переносица.
Я испугано отшатнулась. В соседней кабине тоже произошло какое-то движение: то ли у незваного гостя ноги затекли от неудобного сидения на полу, то ли он понял, что я его заметила. Времени на раздумье и на панику не было. По этому, позабыв о естественной надобности, я выскочила из своей кабины, подперла дверь соседней плечом и заголосила:
— Маньяка пойма-а-а-а-ли-и-и!
Маринка, надо отдать ей должное, не растерялась. С таким же воплем она распахнула дверь, ведущую в коридор, но сама не ушла, а встала на страже бок о бок со мной, не забыв при этом вооружиться шваброй.
Так мы голосили пару минут, пока на наш клич не начали сбегаться институтские барышни, причем первыми оказались Маруся с Княжной, пришедшие покурить.