— Вы чего орете? — испугались они.
— Маньяк там! — после слова «там» последовал тычок черенком швабры в дверь закрытой кабины.
— Тот самый? — округлила глаза Маруся, потом немного досадливо добавила. — Вот вечно ты, Леля, в центре событий!
— Выходи, душегуб, — гаркнула Княжна, пнув дверь ногой.
— Как он выйдет, если Леля своим крутым боком дверь подпирает, — буркнула Маруся, после чего оттеснила меня и рванула ручку на себя. Но, к ее досаде, дверь оказалась запертой изнутри. — Выходи, гад! Все равно ты в осаде!
Тут в туалет ввалилась компания лаборанток. Одна из них, пожилая и бойкая, метнулась к Марусе.
— Заперся? Вот он всегда так. А потом, когда нам его караулить надоедает, он через верх вылезает.
— Или снизу пролазит, там худой мужичок как раз втиснется, — добавила только что прибывшая дама, кажется, из канцелярии.
Маринка поудобнее обхватила черенок швабры и со всего маха загнала лохматую щетку под дверь. В кабине ойкнуло, зашуршало, потом послышался скрежет.
Маринка нагнулась, заглянула под дверь.
— Он ноги поджал.
— Или на унитаз встал и сейчас поверху рванет! — заверещала пожилая. — Глядите, руки показались!
А ведь и правда, за бортик зацепились две пятерни с короткими, покрытыми рыжеватыми волосиками пальцами. Я схватила еще одну швабру и стукнула ей по верху кабинки. Руки тут же исчезли, и послышалось уже знакомое ойканье.
Потом наступила тишина, прерываемая лишь нашим нетерпеливым сопением. Проходили минуты, наши руки, обхватывающие швабры и совки, вспотели, ноги затекли от напряжения, адреналин клокотал в организме, но, тот, кто затаился за покрытой пластиком дверью, выходить из укрытия не собирался.
— Мы так до вечера простоим, — прервала молчание ваша покорная слуга.
— Если надо, то простоим, — решительно изрекла Княжна.
— Глупо. Надо его выкуривать оттуда.
— Как? Слезоточивым газом? — хмыкнула Маруся.
— А что? Это идея. У меня есть баллончик в кармане, давайте прыснем, — предложила я.
— А мы? Мы же тоже нанюхаемся.
— Противогазы наденем, нам же всем выдали.
— Можно, — нерешительно согласилась Княжна. — Но ты, Лель, лучше придумай что-нибудь другое. А то напяливать на лицо это резиновое уродство что-то не хочется.
— Можно кипятком полить, — наугад ляпнула я.
— А вот это мысль! — неожиданно поддержали меня остальные.
— Да вы чего! Мы так обварить его можем до ожога 3 степени.
— И ладно. Не будет впредь подглядывать, — кровожадно упрямились рассерженные женщины.
— Это не гуманно!
— А уборщиц убивать гуманно? — возмутилась дама из канцелярии. — У меня теперь два участка убирать некому.