– Скажите, и я сам решу, верить вам или нет.
– Хорошо. Я… я понятия не имела, что отец хотел продавать землю.
– Потому что это более преступно, чем получение банковских денег и продажа облигаций, чтобы финансировать воровство?
Боже, он действительно все знает!
– В этом случае пострадает только банк. Ему бы пришлось выкупить облигации. Продажа земли – другое. Это больше, чем… воровство, – ответила Жозефина, удивившись, что произнесла слово вслух. Отец никогда не позволял этого говорить. – Он хочет отправить туда поселенцев. Люди могут умереть, Себастьян. Целые семьи.
– Что вы знаете о Коста-Хабичуэле?
– Я знала, что это не рай, но не интересовалась климатом и ландшафтом. Теперь это имеет значение.
– Так что, вы ни в чем не повинны и введены в заблуждение вашим папочкой? – Циничный скептицизм его голоса жалил сильнее пощечины.
– Очевидно, вас не волнует, что я знала, а о чем не догадывалась. И если дойдет до суда, я бы предпочла, чтобы вы не смогли использовать мои собственные слова против меня Я лишь говорю вам, что нельзя позволить людям плыть в Коста-Хабичуэле.
Он пристально смотрел на нее, выражения его лица в темноте было не разобрать.
– Какова вторая правда, ваше высочество?
– Я сказала отцу, что вы знаете, что проспект – фикция. Он…
– И какое чувство подвигло вас на это?
– Я испугалась, – резко бросила она. – Когда мы начали это, состояние Коста-Хабичуэлы не имело значения. Но с продажей земли… Я позаимствовала книгу, которую вы просмотрели в библиотеке Аллендейла. Я надеялась найти правду о Сан-Сатурусе и заливе Черный Алмаз.
Мельбурн холодно кивнул:
– Теперь вы сказали мне, и ваша так называемая совесть чиста. Давайте вернемся, пока нас не хватились.
Она положила руку ему на плечо прежде, чем он успел отвернуться. Мускулы под ее пальцами дрогнули. Она действительно воздействует на него, нравится ему это или нет. Так же как и он воздействует на нее.
– Есть еще кое-что, – пробормотала она.
– Что?
– Когда я сказала отцу о вас, он сказал, что позаботится об этом и что в Воксхолле много народу.
– Что ж, – спустя мгновение сказал он, – вы предупредили меня и угрожали мне. Я полагаю, что…
– Я не угрожаю вам, Себастьян. Я беспокоюсь.
– Тогда вам не следовало в это впутываться. Я собираюсь положить этому конец, Жозефина. Наказание будет серьезным. Если вы хотите избежать виселицы, предлагаю рассказать мне все, что знаете, и просить меня о защите.
– Это вы нуждаетесь в защите, глупец, – возразила она. – Титул герцога не спасет вас от ран. И я не скажу вам ничего, что повредит моему отцу. Речь не о предательстве. Это дело моей совести, которой, по вашему мнению, у меня нет.