— Обыщите! — небрежно махнув рукой, приказал немец с витым серебряным погоном и, прищурившись от дыма зажатой в углу рта сигареты, наблюдал, как задергался Гнат в руках дюжих солдат, начавших выворачивать его одежонку.
На дорогу вывалился пистолет, второй солдат вытащил кинжал, подал оружие офицеру.
— О! — тот осмотрел вальтер, потом вытянул клинок из ножен. — Ты из банды «лесных призраков»? Отвечай!
— Нет! — замотав головой, крикнул Цыбух.
— Расстрелять! — приказал немец, закрывая дверцу автомобиля.
— Нет! Нет! — дико закричал Гнат, вырываясь из цепких солдатских рук. — Я скажу! Все скажу!
— Подождите, — офицер в черном снова приоткрыл дверцу.
Солдаты рывком поставили на ноги пытавшегося опуститься на колени Цыбуха, подтащили его ближе к машине.
— Говори, я слушаю! — поощрительно улыбнулся эсэсовец. Второй немец, сидевший рядом с шофером, с любопытством наблюдал за происходящим.
— Я… Энто… — голос у Гната срывался. — Они в лесу!
— Где? Точнее! Кто и сколько? — жестко сузил глаза офицер и что-то сказал по-своему второму немцу. Тот в ответ осклабился и поправил лежавший на коленях автомат.
— Пять душ, — обреченно опустил голову Цыбух. — Еще один есть, незнакомый. Да нас двое было.
— Кого вас? — уточнил эсэсовец.
— Сельчанин мой, — затравленно просипел Гнат. — Да я его энто… Чтобы уйти. Надоело мне.
— Убили? — притворно охнул немец. — Неужели? Где они? Быстро!
— Не знаю, где сейчас, — выдохнул Цыбух. — Капитан ими командует.
— Какой из себя? Выше среднего роста, русый, одет в штатский костюм и желтые туфли? Он?
— Да… Он самый, Хопров.
— Прекрасно, — откинулся на спинку сиденья офицер. — В машину его! Поехали, быстро!
Гната потащили к бронетранспортеру. Открыв дверцу, сунули головой вперед в кузов. И тут он увидел, как, хищно оскалясь, на него уставился сидевший рядом с немецкими солдатами проклятый сокамерник Щур. А на лавке у другого борта машины пристроился его лысый приятель. Сердце ухнуло вниз, в глазах потемнело — отчего же он такой невезучий?! Или его мать в проклятый час родила?
Крепкий пинок солдатского сапога буквально вбил его внутрь. Растянувшись на полу, Гнат услышал, как следом влезли солдаты, захлопнули тяжелую дверцу, потом загудел мотор и бронетранспортер поехал.
Продолжая скалиться, Щур, отвернув голову и вроде бы совсем не глядя на Гната, наступил ему ногой на пальцы руки и придавил их каблуком. Но закричать от боли Цыбух не посмел…
* * *
Очнувшись от дремы, Волков рывком сел и осмотрелся, еще не до конца проснувшись и не совсем понимая: что его так встревожило? Каким-то подсознательным чувством он уловил — происходит нечто странное, нарушающее привычный порядок на привале. Но что?