После его ухода Деклан закрыл дверь и развернулся ко мне. Вот он выглядел раздраженным. Странно, учитывая, что я привыкла к его полной бесстрастности.
— Что ты пытаешься сделать? — требовательно спросил он.
Я сглотнула.
— Пережить еще один день.
— По-твоему, покинуть безопасное место, в котором тебя держат для твоего же блага, и направиться туда, где могут напасть или того хуже — хорошая мысль?
— Да, на меня там уже нападали. Ты.
Он шумно втянул воздух сквозь зубы.
— Я бы посочувствовал тебе, если бы ты своими действиями не показывала, насколько глупа.
— Глупа? — переспросила я. — Потому что готова на все, лишь бы спасти свою шкуру? Потому что меня уже тошнит от постоянной неизвестности?
Он подошел ближе, и я увидела полыхающий огонь в обычно холодном сером глазе.
— Мы пытаемся тебе помочь, неужели ты не понимаешь?
Я рассмеялась. Прямо ему в лицо.
— Да пошел ты, Деклан. Если это помощь, то мне лучше умереть.
— Отец ищет способы решить твою проблему.
— Может, я не готова связывать с ним все свои надежды? — Я это сказала так, словно выругалась матом.
— Джил, дело не только в тебе. К несчастью, ты оказалась втянутой в эту неразбериху, но сейчас на кону вещи поважнее.
— Ты имеешь в виду убийство твоего настоящего отца?
Деклан заметно вздрогнул и отступил на шаг. В его взгляде промелькнула неуверенность, сменившаяся решимостью.
— Тебе Ной рассказал.
Я не ответила.
— Черт побери, у него слишком длинный язык. Такой однажды доведет до беды.
— С твоей подачи?
Он начал ходить из угла в угол, явно на взводе.
— Вполне вероятно.
— Думаю, я все еще не совсем четко кое-что поняла. — Я неуверенно посмотрела на Деклана. Его поведение меня смущало. — Формула «Ночной дурман» была разработана специально для Маттиаса, верно?
— Он главная цель, но предполагалось, что яд будет действовать на всех вампиров.
— И тебя это не напрягает? Он же твой настоящий отец.
Он остановился и хмуро на меня посмотрел.
— Нет, не напрягает. Меня это более чем устраивает. Моя первейшая задача — уничтожить Маттиаса. Если сбросить со счетов то, что он виновен в смерти моей матери, он все равно остается самой главной угрозой человечеству. Он должен умереть.
Что ж, это выяснили.
— Что с тобой творится? — спросила я.
Ответом на вопрос был сердитый взгляд.
— Пардон?
— Ты… странно себя ведешь.
— Да что ты.
— Ты продолжаешь колоть себе сыворотку?
Он склонил голову набок и сардонически усмехнулся одним уголком рта.
— Ну, Джил, если бы я перестал, ты бы нарвалась на большие неприятности, оставаясь со мной наедине в запертой комнате, не думаешь?
Я резко втянула воздух.