— Существуют мутанты, которых не отличить от нормальных людей, — сказал Джордж Келлер. — Кроме того, я ведь вижу многих детей, я вижу всех наших детей и кое-что понимаю. Обычно подозрения оправдываются. От школы, как вы знаете, требуют отправлять любых детей-мутантов за пределы штата Калифорния для специального обучения. Поэтому…
— Я ухожу, — сказала Бонни. Она повернулась и пошла к двери. — Всего хорошего, доктор.
Стокстилл сказал:
— Подождите, Бонни.
— Мне не нравится этот разговор, — сказала Бонни, — в нем есть что-то болезненное. Вы оба больны. Доктор, если вы хоть как-нибудь намекнете, что она мутант, я никогда не буду с вами разговаривать. И с тобой тоже, Джордж. Честное слово.
Стокстилл сказал после некоторой паузы:
— Вы напрасно кипятитесь, Бонни. Я ни на что не намекаю, потому что здесь не на что намекать. У нее доброкачественная опухоль в брюшной полости — вот и все.
Он разозлился. Он чувствовал сильное желание швырнуть Бонни правду в лицо, она того заслуживала.
Но, подумал он, после того, как она почувствует себя виновной, после того, как она обвинит себя в том, что связалась с кем-то и зачала ненормального ребенка, она перенесет свое внимание на Эди. Она возненавидит ее. Она настоит на операции. Так бывает всегда. Этот ребенок — неявный укор родителям, воспоминание о том, что они сделали в прошлом или в первые моменты войны, когда каждый бежал своим собственным сумасшедшим путем, думая только о себе, едва успев понять, что произошло. Некоторые из нас убивали, чтобы выжить самим, некоторые просто бежали, некоторые вели себя по-дурацки… Бонни, без сомнения, была не в себе. Она дала себе волю. И такой же она осталась сейчас. Она поступит так снова, возможно, уже поступила. И совершенно сознательно.
Он снова задал себе вопрос: кто же отец ребенка?
Когда-нибудь я соберусь прямо спросить ее, решил он. Возможно, она сама не знает, и все случившееся в то время расплывается перед ней туманным пятном. Ужасные дни. Или для нее они оказались не столь ужасны? Может быть, это было прекрасно — она могла скинуть постромки, делать то, что хотела, ничего не боясь, потому что она, как и все мы, верила, что никто из нас не останется в живых.
Бонни извлекла из этого максимум, понял он, как она всегда делает. Она получает от жизни все возможное в каждом непредвиденном случае. Хотел бы я быть тем, который… Он чувствовал зависть, наблюдая, как она идет по комнате к своему ребенку. Хорошенькая нарядная женщина, она была сейчас так же привлекательна, как и десять лет назад: ущерб, причиненный нам, безличные изменения, коснувшиеся нас, — ничто, казалось, не отразилось на ней.