— По крайней мере, я наверняка почувствую себя так, когда приму ванну.
Она вопросительно взглянула на Кэролайн и Летти.
— Ванну? — удивительно переспросила Кэролайн, выражая некоторое недоверие.
— В Филадельфии настолько тепло в эту пору, чтобы принимать ванну? — спросила Летти, явно сбитая с толку.
Алисия поняла, что вновь не вписалась в историческую реальность. Неудивительно, что ее просьба вызвала такое замешательство.
Она вздохнула. В любом случае, сон это или нет, ей нужно было как-то соображаться с обстоятельствами.
— Да, в Филадельфии довольно жарко в это время года, — проговорила она, пытаясь расстегнуть ворот своей рубашки.
Пуговицы с трудом проскальзывали сквозь узкие петли.
— Я была бы очень благодарна за возможность принять ванну, — улыбнулась она Кэролайн. — Наполненную до краев. Последняя мода в Филадельфии.
Алисия знала, что это беззастенчивая ложь с исторической точки зрения, но надеялась, что Кэролайн это не известно.
Очевидно, Кэролайн довольно слабо разбиралась в последних филадельфийских событиях, так как легко согласилась наполнить подогретой водой металлическую посудину, которая в их доме называлась ванной.
Когда она покинула комнату, чтобы отдать необходимые распоряжения, Алисия стянула через голову надоевшую ночную рубашку.
— Мне нужна свежая одежда, — сказала она Летти, освобождаясь от белья.
— Конечно, — ответила служанка. — Я приготовлю ее для вас.
Повернувшись, Летти направилась к платяному шкафу.
В этот момент на Алисию обрушилось еще одно несчастье.
Оглядев свою обнаженную руку, она обнаружила, что браслет, опоясывавший запястье, исчез.
Объятая дурными предчувствиями, Алисия порывисто коснулась шеи и… поняла, что цепочки, подаренной Шоном, тоже нет.
Ее схватил необоримый ужас.
Возможно, она не спит. Может быть, все это происходит в реальности.
Одно это предположение заставило покрыться холодным потом. Шон, любимый! Она потеряла его! Каким-то невероятным образом, которого до сих пор не понимает и не может принять, она попала в иное временное измерение, оказавшись отделенным от любимого пропастью в две сотни лет.
Шон! Алисия почувствовала, как немой крик поднимается из глубин тоскующей души.
Ответом ей было молчание.