Не переставая сочувственно ахать и охать, она помогла Джулии раздеться, а затем облачиться в огромную ночную сорочку с запахом свежего лимона. Джулия так страдала от боли, что была не в силах протестовать или задавать вопросы. Ее мучило головокружение с тошнотой и одолевало одно‑единственное желание — побыстрее лечь спать. Рядом появлялся еще один человек — тот самый, который привез ее сюда в санях. Тут в голове у Джулии стрельнуло, она нахмурилась, отвлеклась от воспоминаний и снова впала в дремоту.
Открыв опять глаза, она оглядела комнату, в которой лежала. Приятная спаленка в розовато‑лиловых и зеленых тонах. На больничную палату не походит. Чистота безупречная, а вот кому комната принадлежит — мужчине или женщине, — по обстановке не определить. Где же она находится? Вчера, когда ее внесли в помещение, она мало что смогла заметить. Запомнились только сильная боль и ощущение страшного холода.
Настанет, естественно, момент, когда Джулия захочет получить ответы на свои вопросы, в этом она не сомневалась, но сейчас ей было не до того так невыносимо болела голова. Она в тепле и безопасности, остальное не имеет значения.
Джулия взглянула в окно и убедилась, что комнату озаряют не лучи солнца, а тот особый свет, который всегда исходит от падающего снега. А он продолжал идти. Джулии было видно, как снежные хлопья, вовлекаемые ветром в своеобразный танец, устремляются к земле, чтобы увеличить сугробы, которые погребли под собой весь мир за пределами комнатушки.
Она увидела еще кое‑что… В отдалении около рощи вечнозеленых деревьев стояла какая‑то фигура. Джулия с трудом приняла сидячее положение, вытянула шею к окну, стараясь не обращать внимания на грохот в голове, и стала гадать, что бы это могло быть. Лось? В пользу подобного предположения говорили величественные рога, но для лося животное недостаточно велико. Пожалуй, больше смахивает на оленя.
Глаза ее сами собой закрылись, она опустилась обратно на постель, но внезапно в ее памяти всплыл человек, который спас ее накануне. Санта‑Клаус… Сани… Джулия вновь приподнялась и коснулась рукой головы: неужели она навсегда повредилась рассудком? Где она? Что это за дом?
Тут дверь спальни распахнулась и вошла старушка с седыми завитками волос, которую Джулия видела накануне.
— А‑а, вы проснулись, очень хорошо, — произнесла она и улыбнулась, отчего морщинки на ее лице стали глубже. — Ничего себе фонарь у вас на лбу, продолжала она сочувственным тоном. — Вчера мы не познакомились как следует. Бедняжка, до того ли вам было! Меня зовут Мейбл Тримбл, а вас?