— Какой кошмар! — вырвалось у Джулии.
Она умыла лицо, тщательно обходя пострадавший участок, и вернулась в спальню, чтобы одеться, но не обнаружила там своих вещей. Придирчивый осмотр комнаты ничего не дал — одежды как не бывало. Ее одеяние — ночная сорочка — вряд ли подходило для выхода в свет. Чистая и удобная, она мешком свисала с ее хрупкой фигуры, а в широченные проймы рукавов просматривались части тела, не предназначенные для широкого обозрения.
Джулия подозревала, что сорочка, свободно развевавшаяся вокруг нее при каждом шаге, принадлежит добродушной толстушке Мейбл.
В таком виде в кухню не спустишься. Джулия присела на край кровати, не зная, как поступить.
Но тут раздался поспешный стук в дверь и в комнату влетела Мейбл с одеждой Джулии в руках.
— Крис сказал, что пригласил вас обедать в кухню, но об одежде, конечно, он и не подумал. Чего можно ждать от мужчины! — Она подала Джулии джинсы и свитер. — Только что из сушилки, чистые и тепленькие.
— Ах, ну что вы, зачем было так утруждаться! запротестовала Джулия, принимая вещи.
— Стоит ли об этом говорить! Да и для чего здесь я, как не для того, чтобы готовить, мыть и содержать Криса в порядке? — Она одарила Джулию своей сияющей улыбкой. — Оденетесь и спускайтесь по большой лестнице, к этому времени и обед подоспеет.
Внизу повернете налево, упретесь прямо в кухню.
Одевалась Джулия медленно: хоть ей и полегчало, но каждое движение давалось пока с невероятным трудом. Она и в самом деле здорово стукнулась! Интересно, как выглядит теперь ее машина?..
При этой мысли Джулия тяжело вздохнула. Остается лишь надеяться, что поломку удастся быстро устранить и она сможет продолжить свой путь. И Мейбл, и Крис производят впечатление очень симпатичных людей, но ведь ей хочется, ей просто необходимо побыть одной.
Наконец одевшись, Джулия с большим трудом открыла дверь спальни и оказалась в длинном коридоре. Судя по нему, дом, о котором она не имела ни малейшего представления, должен быть огромным.
Коридор привел ее на большую лестничную площадку. Джулия перегнулась через перила, и ее лицо побледнело. Она с такой силой сжала перила, что побелели костяшки пальцев. Жуткое отчаяние вновь овладело ею.
В большом зале внизу буйствовало Рождество.
Все углы и закоулки просто ликовали в праздничном убранстве. Посреди зала на сцене возвышалась гигантская елка, величественно воздевавшая к высокому потолку безупречной красоты ветви. У основания елки расположилась миниатюрная железная дорога.
В самом дальнем от Джулии углу, видимо, находилась Мастерская Санта‑Клауса. Гномики величиной с пивную кружку производили там различные движения, якобы изготовляя елочные игрушки.