Джессика заглянула через его плечо.
— Вы нарисовали две лишние фигуры.
— Обязательно надо включить вас, и еще мне хочется изобразить Бенедетту. Вряд ли удастся превзойти предыдущий ее образ, — прибавил художник с усмешкой, кивая на стену, — но тогда она была моложе. И я подумал, что нам нужна еще одна, где она во всей мощи своего нынешнего возраста.
— Вам не кажется, что вы должны следовать инструкциям Беатриче Маласпины? Она нарисовала четыре фигуры.
Люциус сел на пятки и выпрямился, чтобы взглянуть на свою работу.
— У меня свое представление о соответствии. Определенно она умела рисовать; ну да это было видно и по ее зарисовкам в том блокноте.
— Ваши тоже хороши, но все-таки вы не следуете ее указаниям. Я не обижусь, если вы меня не включите, а Бенедетта тоже вряд ли станет переживать, как вы считаете?
— Вы думаете, Беатриче Маласпина вернется и меня проклянет? Нет, уж если я вознамерился попытать счастья, то сделаю это по-своему. Либо нарисую всех, либо — никого. — Он поднял голову и крикнул Делии: — Вы не споете для меня что-нибудь из Гилберта и Салливана?
— Может быть. — Делия подошла к роялю, размяла пальцы, затем взяла несколько негромких, размеренных аккордов.
Уайлд поднял голову:
— Бах.
— Заутреня, — подтвердил Воэн. — Когда-то в нашей школе училась одна девочка, Пэд Ричардсон, которая потом стала знаменитой пианисткой. Она как-то рассказывала мне, когда приезжала на актовый день, что начинает каждое утро с Баха. Я подумала, что это хорошая идея, и взяла ее на вооружение. Иногда пою, иногда играю. А сейчас займитесь своим рисованием и помолчите.
Спокойная размеренность утренних трудов плавно перетекла в неспешный ленч на террасе, под сенью виноградных лоз, которые за последние дни стали еще пышнее.
В четыре часа Джессика, которая до этого читала, отдыхая после ленча, нашла Делию, погруженной в какую-то партитуру.
— Не хочешь окунуться? Я иду на пляж.
Все пятеро с удовольствием поплавали, изредка перебрасываясь словами.
— Отдых после трудов праведных, — бросила Марджори, неподвижно лежа на воде. — А поскольку все вы чересчур деликатны, чтобы спрашивать, отвечу: да, я пишу.
— А я, — подхватил Джордж, — читаю и вспоминаю святых отцов и дни своей юности.
— Хорошие воспоминания, надеюсь? — Люциус лениво нарезал круги вокруг лежащей на воде Делии.
— В основном да. Хотя отцы, как и положено, были всякие. Некоторые и в самом деле почти святые, другие — совсем наоборот.
— Как обычно с учителями, — согласилась Джессика. — Не важно, носят ли они длинные черные сутаны и являются мужчинами, или твидовые костюмы и пенсне и являются женщинами.