Мэдди замерла под этим взглядом.
— ...мою невесту, — закончил фразу Нэш.
Лорнет замер. Направив взгляд вдоль своего римского носа, тетушка Нэша взглянула на нее поверх лорнета, вложив в этот взгляд все неодобрение дюжины поколений аристократических предков.
Но у Мэдди были собственные аристократические предки, французы, которые плевать хотели на неодобрение леди Госфорт.
— Как поживаете, леди Госфорт? — спокойно произнесла она; и сделала изящный реверанс, тонко рассчитанный на то, чтобы показать, что она с уважением относится к старшей по возрасту леди, но отнюдь ее не боится.
Это был реверанс типа «вы можете не одобрять меня, но я все равно буду учтивой».
«Спасибо, бабушка, за то, что научила меня искусству учтивости». Ей вспомнились долгие часы изучения разных видов реверансов, предназначенных для людей разного ранга и различных ситуаций, которые тогда казались ей пустой тратой времени. Но один только этот реверанс показал, насколько важны были те уроки.
Леди Госфорт высоко подняла брови.
— Я восхищена, — сказала она таким тоном, который говорил, что все совсем наоборот. — Нэш, я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз через сорок минут. А вы, дворецкий, проведите меня в мою спальню.
Она стала подниматься по лестнице. Бронсон кинулся за ней следом.
— Ты совсем разума лишился, мальчик? — воскликнула тетя Мод и, схватив свой лорнет, уставилась на него так, что это напомнило ему об одном инциденте, связанном с шаром для крикета и зеркалом в резной рамке, произошедшем, когда ему было четырнадцать лет.
Она с явным неодобрением отнеслась к этой новости. Но ему было уже не четырнадцать лет.
— Вовсе нет, — сказал он кающимся, но решительным тоном. — Дорогая тетя, я очень сожалею, что причинил тебе массу неудобств...
— Нечего называть меня дорогой тетей! Неудобства? Ты хоть понимаешь, что я пригласила дочерей трех герцогов, двух маркизов, дюжины графов, дочерей нескольких послов...
— Да. И я очень сожалею, что заставил тебя зря потратить время, — сказал он, прерывая перечисление, которое обещало быть очень долгим. — Но у меня не было никакой возможности сообщить тебе об изменении моих планов. Я получил травму и несколько дней лежал без сознания, а когда очнулся, то даже не знал, кто я такой. Память вернулась ко мне всего несколько дней назад.
— Будем надеяться, что еще через неделю к тебе вернется здравомыслие, — язвительно сказала она. — У меня нет хереса, — сказала она, протягивая ему свой пустой бокал.
Он вновь наполнил бокал. Возможно, угощать ее хересом было ошибкой. Бутылочку хереса он отправил наверх заблаговременно, надеясь, что вино несколько смягчит ее нрав, но вместо этого оно лишь отточило ее язык.