— Здесь? Это невозможно.
Пропустив его слова мимо ушей, она повторила:
— Почему из этого ничего не выйдет? Ты думаешь, я тебе не поверю?
— Это весьма вероятно, — изрек он сардонически.
Раньше так и было. Но это не было единственным его резоном. Глядя на него, она поняла, что на самом деле его удерживает, и произнесла мягко:
— Ты не хочешь причинить мне боль, не так ли? Ты не хочешь омрачить мои воспоминания о Ванессе?
Итан молча смотрел на нее, и по выражению его лица она могла догадаться о борьбе, происходившей в его душе, — между надеждой и решимостью не лишать ее иллюзий, которые имелись у нее относительно сестры.
— Ты и так многое потеряла, — сказал он наконец. — Я не могу лишать тебя еще и этого.
Эбигейл покачала головой.
— Нет, если альтернативой этому будет лишиться единственного мужчины, которого я когда-то любила…
Плечи у него поникли. С трудом он выговорил:
— О Боже, Эбби! Перестань меня терзать!
— Да, это так, — сказала она и протянула к нему руки.
Он глубоко вздохнул, и его руки приняли ее в свои объятия, а губы прильнули к ее виску, к ее волосам, пока она быстро шептала ему:
— Я встретилась с Мелом, говорила с ним. Да, Ванесса была прекрасна, и я буду чтить ее память, но ангелом или святой она не была.
Она причиняла людям боль, даже сама того не желая. Так же, как и я тебе. Ах, Итан, я все представляла себе не так. Она говорила, что ты был ее ровесником, и я думала, что тебе около двадцати пяти, когда… когда это случилось. Но ты ведь был почти мальчишкой. Ах, милый, если ты сожмешь меня еще сильнее, я задохнусь.
Он усмехнулся и нежно поцеловал ее, ослабив свои объятия.
— Итан, милый, можно я останусь?
— Хоть навсегда. Дорогая, а ты вправду хочешь знать обо мне и Ванессе?
— Не раньше, чем ты сам захочешь мне рассказать. — Она посмотрела на него ясным, чистым взглядом.
— Наверное, я должен, — сказал он, вздохнув. — Ты заслужила право знать все. Пойдем.
Он подвел ее к кушетке и, усадив так, чтобы ей было удобно, сел рядом, обняв ее правой рукой.
— Эта любовь была короткой и пылкой. Меня то пожирало чувство вины и страх, что ее муж все узнает, то я считал, что это любовь на всю жизнь. Мы даже обсуждали вопрос о том, чтобы вместе сбежать.
— Я знаю, — ответила она, вспоминая, как Ванесса, волнуясь и хихикая, точно девчонка, шептала ей об этом, когда они лежали вдвоем на ее большой кровати. Она шептала с полузакрытыми глазами, а тело ее изгибалось в чувственном томлении, которое приводило Эбигейл в невыразимое замешательство. «Он хочет, чтобы я бросила Мела и осталась с ним. О, это будет чудесно: убежать с Итаном и заниматься сумасшедшей, горячей, страстной любовью с ним до конца дней!» Все это были только фантазии, понимала теперь Эбигейл. И, как бы подтверждая это, Итан сказал: