— А потом?
— Он ее освободит.
Глаза Хью зловеще прищурились.
— И ты ему веришь?
София кивнула.
— Иисусе! — охнул он.
— Ну как? Теперь твоя жизнь не кажется такой уж неприятной?
— Развяжи меня! — резко приказал он. София отняла руку и со страхом уставилась на маркиза.
— Не смею… после вчерашней ночи.
— Даю слово, что не попытаюсь бежать.
Она долго, изучающе смотрела на него, решая, стоит ли ему верить. И остались ли еще в мире порядочные люди?
— Господи, Кру… что, если ты лжешь?
— Я не поступил бы так бесчестно с тобой… и твоей матерью.
Его спокойные уверения немного успокоили ее. Это и еще нежность, светившаяся в глазах.
— Мы обе пострадаем, если ты предашь нас, — тихо предупредила она.
— Не волнуйся. Я позабочусь о тебе.
В глазах женщины блеснули слезы. Как давно никто не заботился о ней! После смерти отца семья осталась без всякого покровительства.
— Спасибо, — едва слышно поблагодарила она. — Но я тебе чужая.
— Отныне не чужая, — возразил он. — Развяжи меня.
Но когда был распутан последний узел, он приложил палец к губам, поднялся и осторожно оглядел комнату, пытаясь понять, наблюдают ли за ними.
Сердце Софии бешено колотилось, пока маркиз обходил спальню. Сдержит ли он слово?
Мысли ее лихорадочно метались. Она уже была не в силах различить, где страх и где радость, где желание и где тревога. И не понимала, почему продолжает сидеть, сцепив руки на коленях, дрожа, трепеща, стремясь быть рядом с ним.
Когда он поклялся позаботиться о ней, она мгновенно и слепо поверила, словно наивная молодая девушка в порыве первой любви. Но жестокая реальность обязательно разрушит ее мечты и фантазии… особенно с таким мужем, как у нее.
Горечь и тоска обрушились на Софию. Впереди долгие годы бесцельного существования… пустота и одиночество…
Он шагнул к ней, и у Софии вдруг стало легче на душе. Она инстинктивно почувствовала необычайную собранность, спокойствие, присущие этому человеку. В его глазах светились тепло и доброта.
— Похоже, мы в самом деле одни, — весело сообщил он, но, заметив ее затравленный взгляд, тут же добавил: — Я же сказал, что не уйду.
— Но я боялась…
Слезы снова защипали глаза. Бедняжка не смела даже надеяться!
— Я могу вытащить отсюда нас обоих, — пообещал он, легко коснувшись ее стиснутых рук, поглаживая пальцы. Потом нагнулся и скользнул губами по щеке, словно утешая несчастное дитя. — Не стоит грустить, — пробормотал он и прижал ее к своей сильной горячей груди.
Такого великодушия она не ожидала. Слезы хлынули бурным потоком.
— Все будет хорошо, — уговаривал маркиз, посчитав, что она напугана и растеряна. — Мы найдем выход.