— А я с ним и не работаю, — уже серьезно сказал Басаргин. — Я с ним обеспечиваю возможность работать другим. Гораздо более созидающим личностям.
Несколько раз Иван просил Катю помочь в своих делах. Когда дело касалось только знакомства и представления, Воскобойникова не отказывала. Однако лоббировать невыгодное стране решение — но весьма выгодное для империи Басаргина — отказалась наотрез.
Это, наверное, и была их первая серьезная размолвка.
— Пытаешься быть святее папы? — усмехнулся Иван.
— Нет, — спокойно ответила Катя. — Пытаюсь просто честно выполнять свою работу.
— А про твоего министра хочешь расскажу? — предложил Басаргин. — Минут на сорок хватит. И статей на двадцать. Уголовного кодекса. А уж лет — не сосчитать.
— Не хочу, — отказалась Катя. — Наверное, ты прав. Но то, что я лично для него — и с ним — делаю, стране точно полезно.
— То, что ты делаешь, — не сомневаюсь, — скривил губы Иван. — Но ты вокруг-то посмотри.
— А зачем? — спросила Воскобойникова. — Зачем мне смотреть вокруг? Чтобы модернизировать свои взгляды? Мне еще отец говорил — у каждого своя совесть.
— Ага. И на воротах Освенцима тоже было написано: «Каждому — свое».
Катя не захотела продолжать этот разговор.
Все она знала.
Все понимала.
Но каждый действительно выбирает для себя. Ей комфортно не воровать и не химичить. И во власти, кстати, отнюдь не одна она такая. Просто власть, утеряв противовес в лице реальной оппозиции, утеряла и единственный реально сдерживающий коррупцию фактор.
Но тут она уж точно ничего поделать не может. На митинги с оппозиционерами не пойдет. И оппозиционеры, имеющиеся на данный момент, ей конкретно не по душе. И сами митинги тоже.
Каждый выбирает сам. Вадька вон выбрал российский флот. Чистов выбрал детей и Катю. Майка — гигантскую интернациональную компанию.
Катя — служение по мере сил и за очень хорошие деньги в администрации страны. А Басаргин — построение страны личной, живущей не только по российским, но и по басаргинским законам.
Что ж, это его право.
А ее право — не делать то, что считает неправильным.
Теперь — о семейной жизни.
Ее новая семейная жизнь складывалась не то чтобы непросто, но, скажем так, нестандартно. Про то, что редко виделись, — понятно. Однако Вадька, когда станет командиром океанского корабля, тоже будет по нескольку месяцев не видеть свою Тамару. Правда, у них наверняка общий кошелек. С Иваном так сделать сложно. Он с ней на тему денег вообще ни слова не сказал. Просто его курьер привез конверт, а в нем — платиновая карта известного банка, оформленная на ее имя.